Португальский автор Фернанду Пессоа вошел в историю как создатель гетеронимов. К XX веку сформировалась удивительная тенденция: несмотря на относительную творческую свободу, писатель чувствовал себя все более неуютно в сетях общества, стремился от этого общества скрыться, причем романтическое бунтарство сменили опасливость, боязливость, желание уйти в тень. Бегства совершались по-разному – через алкоголь и бродяжничество (у Керуака), через уход в детство и отстранение (у Сэлинджера), даже через самоубийство (у В. Вульф). Но целый ряд писателей «сбегали» от окружающих иначе – путем создания множества лиц и масок, выдуманных личностей, обретавших свою биографию.
Говорят, выдающимся вкладом Фернанду Пессоа в мировую литературу было творчество его гетеронимов, создававших собственные произведения.
Гетеронимы стали отдельными литературными индивидуальностями со своими чертами характера, внешностью, биографией, философией и литературным стилем. Отыскать за ними автора трудно и даже невозможно.
Исследователи, пытавшиеся подсчитать число гетеронимов, полу-гетеронимов и псевдонимов Пессоа, путались и сбивались. Тереза Рита Лопеш насчитала в 1966 году 18 гетеронимов. Антониу Пина Куэльу полагал, что их 21. В 1990 году та же Лопеш довела список до 72. Жеронимо Пизарро и Патрисио Феррари сообщили в 2013 году о 136 авторах, созданных Пессоа. Таким образом сам Пессоа перестал быть реальным автором и превратился в одного из гетеронимов: «С детства я стремился творить вокруг себя вымышленный мир, окружая себя друзьями и знакомыми, никогда не существовавшими…»
В письме на имя Адолфу Казáйш Монтейру от 13 января 1935 года, опубликованном в журнале «Presença» («Присутствие») в июне 1937 года, Пессоа сообщил, что три его основных гетеронима – это Алберту Каэйру, Рикарду Рейш и Алвару де Кампуш. Алберту Каэйру был буколическим поэтом, учителем других гетеронимов, в том числе гетеронима Фернанду Пессоа и автора Пессоа. Четвёртым гетеронимом был Бернарду Суареш – «помощник бухгалтера в городе Лиссабоне» и составитель «Книги Непокоя». Некоторые гетеронимы ухитрились пережить самого автора, создав для исследователей особую загадку.
В анналах Пессоа оказались также британский поэт Алешандер Сёрч, философ Антониу Мора, португальский дворянин Барон де Тиеве, автор трактатов «Воспитание стоика». В данном случае «Воспитание стоика» несколько сближалось по стилю с «Книгой Непокоя».
Все эти манипуляции с вымышленными личностями дали автору возможность рассматривать жизнь с разных сторон и придавать ей объем различных видений и представлений, вплоть до философских и мистических.
Он смог выразить это поразительное чувство в финальных главах «Книги Непокоя»: «Во мне непрерывное мечтание заменило внимание… Я накладываю то, о чем мечтаю, на мечту, которую вижу, и добиваюсь пересечения реальности, уже бесплотной, с абсолютной бесплотностью.
Отсюда умение, что я приобрел – следовать различным идеям в одно и то же время, наблюдать за вещами и в то же время мечтать о предметах, совершенно различных… И все это сталкивалось бы на улице, полной движущихся ног».
Иногда мистификация переживала самого автора и становилась полноправным действующим лицом мировой культуры. Такое случилось с «Некрономиконом» – мистификацией, разоблаченной ее собственным создателем Абуллой Аль-Хазредом. «Некрономикон» переводится с греческого как «Образ Закона Мертвых». Это сочинение было названо «Ужасным и Богохульным» и повествовало о темном колдовстве. Книга оказалась настолько жуткой, что ее автор Абулла Аль-Хазред сошел с ума в процессе работы.
Но в действительности никакого «Некрономикона» не было, как не было и «безумного араба». Истинным автором зловещего произведения был хорошо известный американский писатель Говард Лавкрафт, один из создателей «литературы ужасов». Интерес Лавкрафта к старинным манускриптам, трудам схоластов, исследованиям Парацельса привели его к идее создать книгу, на которую впоследствии можно будет ссылаться как на реально существующую. На самом деле «Некрономикон» был обычным фантастическим романом, плодом воображения талантливого автора, а Аль-Хазред – детским прозвищем, придуманным Лавкрафтом из-за «Тысячи и одной ночи». Но сколько он ни убеждал читателей, что все это – его творческая фантазия, никто ему не верил. Богохульный манускрипт превратился в фетиш. Появились и подражания «Некрономикону», например «Некрономикон Саймона» 1970-х годов, вызвавший возмущение поклонников Лавкрафта. Обычно в такие книги включали шумерские молитвы, сатанинские ритуалы, таинственные рецепты приворотных зелий. Многие слышавшие о «Некрономиконе» даже не знали о существовании Говарда Лавкрафта.
