Эта картина режиссера Уильяма Уайлера оказалась удивительно своевременной: за год до ее выхода, в 1965 году, произошло очередное разоблачение – портрет графа Веллингтона кисти великого Гойи из Лондонской национальной галереи оказался подделкой. Мир фальсификаторов искусства показан в комедии Уайлера милым и безобидным, не лишенным таланта и обаяния. Возможно, таков он бывает и в жизни. Но в чем он точно похож на среду, в которой вращается мошенник Шарль Боннэ, так это своей успешностью: бедность этим людям не грозит, а их ремесло окутано тайной и весьма востребовано. Картины, скульптуры, раритеты великих ювелиров стоят безумных денег, а гарантировать их подлинность сложно. Фальсификаторы давно научились подделывать краски и состаривать полотно, проникать в секреты живописцев и находить рынки сбыта для своих «шедевров». Появление новых методик в определении подлинности привело лишь к обнаружению бесчисленных фальсификаций, о которых никто не подозревал. Как-то выяснилось, что в Музее Корнеля хранятся подделки Коро. Французский художник написал шесть с половиной сотен картин, а не те три тысячи, которые ему приписывали. Можно себе представить, скольких людей обогатили эти фальшивые Коро.
Одним из самых уязвимых музеев оказался знаменитый Метрополитен в Нью-Йорке. Малоазиатские старинные диковинки, созданные более 8 тысяч лет назад, почти все оказались фальсификатом.
Одной из самых известных подделок стали «Подсолнухи» Ван Гога. Эта великая картина, проданная на аукционе «Кристи» почти за 40 миллионов долларов, по заявлению итальянских искусствоведов, оказалась подделкой. Однако этим дело не ограничилось. Выяснилось вдруг, что другой великий художник, Поль Гоген, несколько раз писал Ван Гогу, что ему очень нравятся «Подсолнухи» и что он хотел бы видеть их у себя в ателье. Потом он уговорил Ван Гога временно предоставить ему один из вариантов картины и позднее вернул ее. Версия «Подсолнухов», появившаяся после смерти Ван Гога и до этого никому не известная, попала в коллекцию приятеля Гогена и оказалась картиной самого Гогена – художника не менее почитаемого, чем Ван Гог.
Вспоминается один из эпизодов известной серии 1970—1980-х годов «Следствие ведут знатоки» – «Подпасок с огурцом». Там целая группа экспертов подделывает Фаберже, и молодой художник, желая поразить даму-искусствоведа, в которую он влюблен, принес ей изящный сувенир, изготовленный им самим. Черствая дама, помешанная на великом искусстве, принялась издеваться над произведением никому не известного юноши и ставила ему в пример творение бессмертного Фаберже, не подозревая, что это «творение» сделано руками того же молодого художника.
Большим искушением было посягнуть на знаменитые яйца знаменитого ювелира. Они никогда не падали в цене и были самыми дорогими ювелирными произведениями. Между тем у Карла Фаберже было всего пятьдесят императорских пасхальных яиц, хранящихся в крупнейших музеях мира. Лишь восемь из них не найдены и, очевидно, пребывают в тайных коллекциях.
За подделку яиц взялись в 1970-х годах Н. Николаевский, Э. Зингер и ювелир В. Коноваленко. Они выявили всех мастеров, разыскали их потомков, выкупили эскизы, нашли клейма в Риге. Подделки готовились в Ленинграде, на Кировском и Балтийском заводах. Там производство яиц поставили на конвейер. В результате многие подделки попали в крупные музеи, были конфискованы на таможне у дипломатов. Еще одним мастером подделок Фаберже, получивших название «фальшберже», был ныне покойный депутат ЛДПР второго созыва М. Л. Монастырский по прозвищу Миша-миллионер. В советское время он работал реставратором в Эрмитаже и в промежутке между арестами и судимостями привлек художников, ювелиров и камнерезов для создания подпольного производства поддельных Фаберже. Он же наладил каналы контрабанды для этих лжефаберже и сбывал их на Запад.
Такая контрабанда стала особенно активной в 1980-х годах. Борьба с ней помогла выявить эпицентр производства фальшивок – Ленинград. Причем расстрельную статью от обычного мошенничества отделяла тонкая грань. Если на Запад отправлялся подлинник, то нарушителя ждала высшая мера, но стоило ему признаться в подделке шедевра, как он отбывал на нары всего на 7–8 лет. Именно так и поступил в свое время Монастырский, который был пионером фальсификации: он давно понял, что филигранная работа ленинградских ювелиров не хуже, чем у мастеров Фаберже, а значит, можно поставить яйца и прочие сувениры на поток. Ныне эти выдающиеся подделки хранятся в Эрмитаже и в запасниках Оружейной палаты Кремля.
