Лунин прожил на каторге еще пять лет. Сам он написал об этом: «Моими сотоварищами по заточению полсотня душегубов, убийц, разбойничьих атаманов и фальшивомонетчиков. Однако мы великолепно сошлись. Эти добрые люди полюбили меня». Все акатуйские годы за брата безуспешно хлопотала, боролась Е. С. Уварова.
3 декабря 1845 г. в Акатуевском тюремном замке скоропостижно умер по причине апоплексического удара государственный преступник Михаил Сергеевич Лунин. И с этого времени началась неразрешимая по сей день тайна. Если власти настаивали на том, что смерть каторжника была по естественным причинам, то современники, а в наши дни и ученые-историки уверены, что Лунин был убит. Поскольку речь идет о выдающейся во всех отношениях личности в российском обществе, проблема эта не праздная.
Ученых смущает следующее. Во-первых, тюремное начальство сообщило о смерти госпреступника своему ближнему начальству в Нерчинск с опозданием в 9 дней – 12 декабря. Материалы о медицинском вскрытии поступили туда же 1 января 1846 г. И это при том, что в Петербург информация о поведении Лунина высылалась ежемесячно. Все это означает, что тюремщики поспешили похоронить покойного, потом оформили бумаги и отправили их по инстанции.
Изначально были две версии гибели Лунина – убили ударом по голове или отравили угарным газом. Уварова сообщила биографу: «Утром он охотился; вернувшись к себе, он лег, чтобы уже больше не встать: слишком рано закрыли печку, и он угорел».
Польский узник Акатуя Владислав Чаплынский позже утверждал, что в ночь гибели Лунина всех узников рано отправили на работы. «Когда вывели всех, Григорьев (начальник Акатуя. –
«Брат! Я не уныл и не упал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть – вот в чем жизнь, в чем задача ее. Я сознал это. Эта идея вошла в плоть и кровь мою. Да правда! <…> во мне осталось сердце и та же плоть и кровь, которая также может и любить и страдать и желать и помнить – а это все-таки жизнь!»
Эти строки Ф. М. Достоевский написал старшему брату в вечер накануне отправки петрашевцев в Сибирь на каторгу. Кто такие петрашевцы, почему писатель оказался на каторге, широко известно. Подчеркну только, что, уже признанный к тому времени надеждой русской литературы, до ареста Федор Михайлович полагал себя защитником и страдателем за бедный люд, в союзе с несколькими товарищами намеревался создать собственную тайную революционную организацию, свергнуть династию Романовых и встать во главе России. Себя он видел тогда кем-то вроде русского Робеспьера. Заговорщики даже тайно приобрели печатный станок, но чуть ли не в тот же вечер их арестовали, через восемь месяцев суд приговорил бунтарей к смертной казни, но 22 декабря 1849 г., выведя на расстрельный плац, их помиловали – царь заменил расстрел четырьмя годами каторги и сибирской ссылкой.
