– Чем лучше лететь – «Аэрофлотом» или «Остриан Эйрлайнз»? И если да, то наливают ли в экономклассе на халяву вино? Белое, красное или оба?
Что ж. Я человек видный, с хорошо поставленным жестом. Как начну тянуть руку, так от меня уж не уклониться. Любой модератор протянет мне микрофон. Хочет старик Ф. Ф. того или нет.
Хотя нет.
Всё перечисленное – гниль, жижа, прокисшая перловка. А не вопросы лидера частного мнения и вообще узнаваемого ебла.
Я знаю, что спрошу.
Вдруг стало понятно, почему лекторий «Горбатая гора» так настаивал на возрасте Фридриха. 67, да-да, и не годом больше. Когда ему 80, а то и хорошо за 80. В 67 таких пигментных пятен не бывает. И голосок не волнуется так цыплячье. И Голгофа не пялится из разверстых залу глазниц.
Тут вот в чем дело. Они скрывают. Их лектор – нацистский преступник. Точней, член семьи нацистского преступника. ЧСНП, как нас учили в Музее имени Пушкина.
Сами посудите. Если он родился в 1951-м, как утверждается официально, то ни нацистским преступником, ни ЧСНП быть не может. Но если в 1938-м или раньше – а, быстрее всего, раньше, – то в смысле тогда…
Потому-то они и вообще вытащили вопрос возраста в анонс. Типичный проговор по Фрейду, как это у нас называют. Неужели гостей ГГ-лектория так интересует, сколько старику лет? Лишь бы не сдох во время выступления. А если даже сдохнет – какое лишнее шоу получится! Можно и приплатить.
И если Фридрих Францевич Краузе, родившийся не позднее 1938-го, а не в 1951-м, как нам пытаются втюхать бывшая директорка ЦДЛ и креативная директорка Казанского вокзала, то он в 1945-м, должно быть, убыл с родителями в Аргентину. Или какую-другую фашистскую страну Латинской Америки. Например Парагвай. А вернулся только в шестидесятые, когда удалось выправить себе латинские документы и вообще всё полузабылось. Хотя он Краузе и фамилия осталась почти такой же немецкой. Но паспорт-то может быть аргентино-парагвайским вполне.
Да. Так тому и быть. Я выведу латентного нациста на чистую воду. Это интересней, чем БрЁйгель со всеми его Босхом и Альбой. Тем паче что всё главное для прогулки с Софочкой я от старика получил.
Вот он, голубой ГГ-микрофон. Дизайн лектория не менялся с уголовных времён калифорнийских пидоров.
– Простите, можно?
– Да-да, конечно. Представьтесь только, пожалуйста.
– Разумеется. Белковский, искусствовед, Москва. Простите, господин Краузе, вы жили когда-нибудь в Латинской Америке?
Профессор стал фиолетов. Его голгофский череп готовился прорвать последний рубеж человечьей кожи. Акцент выравнивал себя, как в бане, где все конгруэнтны.
– Я тринадцать лет провёл в Аргентине. В моей ранней юности.
И, спохватившись, что его, ЧСНП с огромным опытом, поймали на дохлого червяка, с экспрессией, достойной пленного штандартенфюрера, выплеснул:
– А какое отношение это имеет к теме лекции?!
– Спасибо, спасибо, господин Краузе, я получил весь ответ на свежепоставленный вопрос.
Зал зашуршал. Кто-то смотрел заворожённо, кто-то возмущался мне в спину. Уже всё равно.
Ясно. Фридрих Францевич наш – нацист. Он спалился. Можно сообщить в ФСБ или даже министерство культуры. Но я не буду. Белковский великодушен, как Иван Великий в минуты созерцания БрЁйгеля.
Верной походкой двинулся я к Аглае Денисовне. Вахтёрше, церберше, депозитарию «Горбатой горы».
– А вы знаете, Аглая Денисовна, что у вас лекцию сейчас читает нацист?
Привратница территории знаний не очень поняла, что говорится. Хотя была в возрасте и должна была слышать про нацизм ещё очень давно. Но что дело швах, она постигла всем усилием гипсового лица. Всплеснула ли Аглая натренированными руками, не вспомню.
– Как, как? Ах? Что там происходит? Ах? Что случилось?
Она, видать, решила, что нацист – это форма драки. Или пожара. Что вполне справедливо. Адольф Гитлер любил пожары и драки. Это мы проходили.
И – Аглая рванула в зал спасать ситуацию.
Я ждал этого.
Вопрос о трёх тысячах больше никогда и ни за чем не стоял.
Теперь можно было обязательно и срочно принять двести «Праздничной». Жизнь продолжается, как пастерначья строка.
Й.
Софочка назначила мне в «Диптихе». Это через три квартала от «Маргариты». Тоже круто, но гораздо гламурнее.
«Диптих» основал Илиодор, новейший митрополит Петровский и Разумовский. В миру – Тенгиз Карлович Сулаквелидзе. Сын Тенгиза Сулаквелидзе, одного из последних лучших защитников советского футбола. Не спрашивайте меня, почему тогда Карлович, всё равно не осмелюсь сказать.
Владыка Илиодор слыл гурманом (или как правильно – гурме?) духов. Духов и туалетных вод. В чём разница – до сих пор не знаю, да и какая? Когда я слышу «туалетные воды», представляется большое водохранилище, в котором разорвало все трубы канализации. Вешние туалетные воды. Лаванда, горная лаванда. Сколько лет прошло.
