Но больше я хотел поглазеть на бутик Bentley. «Бентли». Где продают самые красивые машины в мире.
У «Бентли» очень трогательная морда. Ну, как у ослика Иа-Иа в пресловутом «Винни-Пухе». Суперавтомобиль смотрит на тебя с млекопитащей жалостью: мол, ты теперь скупее стал в желаньях, вчерашний герой собственного романа? Роман остался недописан, и рассчитывать на такую движущую машинку ты больше не сможешь. Фьюить!..
Особенно нравятся мне сиреневые и жёлтые «Бентли». Вот они и есть настоящая пощёчина общественному вкусу. Акт классового недомогания. Искусство оскорблять, как сказал бы патентованный стихотворец А. Г. Невзоров.
Я почти что прилип к бронированному стеклу. Продавцы, исполненные гордости за своих грустных осликов, не придали мне никакого значения. Они готовились к предрождественскому закрытию. Поеданию ритуальных индеек в подозрительно тёплых домах. Их тридцатилетние карьеры только начинались. Они были веселы и нетерпеливы, как мартовские сосул (ьк) и, приуготовленные зазевавшимся макушкам ленивых сограждан.
Я смотрел лиловой машинке прямо в узнаваемое лицо. Именно лицо, не ебло. Это у меня (и таких как я) – ебло, а у них – лицо. И выудить другое слово не позволяет язык. Лиловая машинка не возражала. Она привыкла к этой системе взглядов. К безнадежности, устремленной в недостижимое. Иначе этот комплект фар на серебряном радиаторе никогда не напоминал бы ослика Иа-Иа.
Галина Иллириковна Шрамкова научила меня следующему. Когда ты вглядываешься в картину (скульптуру, королевскую карету, архиерейскую золотую солонку и / или т. п.), она меняется. Как бы под воздействием твоих глаз. Ищущих и алчущих иллюзорного приключения. И меняешься ты – под властью её (картины, королевской кареты, архиерейской солонки) художественного высказывания. Поэтому ты не просто уже зритель. С того мгновения, когда ты задержался у холста / полотна / куска говна хотя бы на 0.6 секунды (этаноловое число Белковского, как мы помним), ты с музейным экспонатом – составная часть единого целого. Младший (а может, когда и старший, и равноправный) партнёр в произведении искусства. В русском языке, не привычном к такой казуистической ереси, для всего этого даже термина не существует. А в английском, который захламлён всем нужным человечеству под завязку, есть: beholder. И этот beholder ой как отличается от банального РФного зрителя, хочу я вам объяснить. Ибо, если подойти к делу со всем вдохновенным профессионализмом, можно продать картину (карету, солонку и маленькую собачонку) вместе с тобой самим. Скажем. Впариваем арабским недомеркам фиктивного «Спасителя мира», приписанного Леонардо да Винчи. Но в комплекте отгружаем и бихолдера Стасика Белковского. И тогда, когда дубайские варвары приходят к нам с липкой лентой и соляною кислотой, говорим им в своё и всеобщее оправдание: позвольте, дорогие коллеги, какой ещё фальшак? Ну, сальватора мунди, может, и накорябали монмартрские мастера у дверей Crazy Horse, чтобы рассчитаться за дикую ночь любви. Но Белковский-то у нас, как часть артистического шедевра, самый настоящий! На него и провенанс, и техпаспорт имеются. Так что четыреста миллионов евро обратно вы не получите! А соляную кислоту можете залить себе в беспокойную жопу, там ей самое верное место.
Конечно, взволнованные шейхи, не владеющие английским до бихолдерской стадии, всё равно могут потащить Стасика в стамбульское консульство (кстати, это правда, что именно турки выдумали дудук?) и отрезать там его никчёмную голову. Но формата и параметров сделки это уже не изменит. Всё равно всё остается почестному, как и затевалось издревле. А «Смерть бихолдера» может стать сценарием для крутейшего детектива. Умереть в рамках самой скандальной сделки в истории изобразительного искусства – что может быть питательней для отцвётшего вереска еврейских тщеславий!
Вот так где-то и автомобиль «Бентли». Нет, 400 миллионов даже он не стоит. Но если посмотреть на него дольше 0.6 секунды, тоже ощущаешь себя beholder. Сливаешься воедино с объектом твоего созерцания. А потому и кожа твоя уже не шелушится с похмелья, а пахнет бледно-розовой алькантарой. И в ногах твоих – не артритное месиво, но 600 лошадиных сил. Руки – не просто слабые огрызки пастозного тела, а никелированные и полированные. И в мозгу твоём гремит неземной частотой аудиосистема Naim Mu-Sо. Сверх того, тебе не нужен внешний Интернет, потому что у тебя в собственном салоне, где-то между почками и желчным пузырём – полноценный wi-fi с элементами 6G. И логотип – первая буква твоего второго имени в обрамлении ангельских крыл – прямо просится в сферический центр лба.
