Слышится не один шепчущий голос, а множество!… Отвратительное гудение взбесившихся мух… сатанинское жужжание похотливых пчел… свистящее шипение мерзких рептилий… тихое пение нечеловеческой капеллы! Они становятся громче… комната звенит от демонических рулад: нестройных, неприятных, гротескно уродливых… дьявольский хор декламирует кощунственные литании… торжественные оды страданиям Мефистофеля сливаются с музыкой стонущих душ… чудовищное крещендо языческого пандемониума…
Голоса, окружающие меня, постепенно приближаются к моему стулу. Пение резко оборвалось, и невнятный шепот разрешился в консонанс членораздельных звуков. Я напряг слух, чтобы различить слова. Все ближе и ближе… Теперь они становятся разборчивыми – слишком разборчивыми! Лучше бы я навсегда остался глухим, чем был вынужден слушать их адские речи…
Гнусные откровения порочных Сатурналий… богохульные фантазии опустошительных празднеств… непристойные наслаждения оргий Кабирии… зловещие угрозы невообразимых наказаний…
Холодно. Холодно не по сезону! Словно по воле какодемонов[30], чье присутствие страшило меня, ветер, несколько минут назад бывший столь приятным, теперь яростно свищет возле моих ушей – несущаяся с болота ледяная буря, от которой я замерз до костей.
Даже если Доббс намеренно оставил меня, я не виню его. Я никогда не принимал оправданий трусости и малодушия, но здесь есть некоторые вещи… я лишь надеюсь, что он успел покинуть этот дом вовремя!
Мои последние сомнения улетучились. Теперь я вдвойне рад тому, что принял решение описать свои впечатления… не потому, что я ожидаю, что кто-то поймет это… или поверит этому… но этот процесс облегчает сводящее с ума, напряженное, пассивное ожидание новых проявлений психических аномалий. Сейчас я вижу, что существует только три действия, которые можно предпринять: сбежать из про́клятого места и провести остаток лет в тщетных попытках забыть – но я не могу бежать; уступить силам столь чудовищным, что Тартар в сравнении с ними кажется райским альковом, – но я не желаю уступать; умереть – и для меня гораздо предпочтительнее разорвать свое тело на куски, нежели погубить душу нечестивой торговлей с посланниками дьявола…
Я вынужден ненадолго прерваться, так как мои пальцы устали. В комнате стало холодно, будто в сырой древней могиле… меня охватило тихое оцепенение… я должен бороться с этой апатией; она препятствует моему намерению умереть раньше, чем я сдамся этим коварным бестиям… Я вновь поклялся сопротивляться до конца… он, уверен, наступит скоро…
Ветер стал еще холоднее, чем прежде, хотя я и не предполагал, что это возможно… ветер, пропитанный зловонием мертвых тварей… О, всемилостивейший Боже, верни мне зрение!… Этот студеный ветер обжигает, хотя должен был бы замораживать… он превращается в раскаленный сирокко[31]…
Невидимые фигуры вцепились в меня… призрачные пальцы, которым не достает физической силы, чтобы оторвать меня от печатной машинки… холодные пальцы, которые втягивают меня в кошмарный водоворот греха… дьявольские пальцы, затаскивающие меня в бездонный колодец вечного зла… пальцы смерти, отнимающие у меня дыхание и сжимающие мои незрячие глаза так, что, кажется, те лопнут от боли… наконечники ледяных пик выдавливают на моих висках твердые костные выступы, похожие на рога… ледяное дыхание какого-то давно умершего существа целует мои воспаленные губы и иссушает мою горящую глотку морозным пламенем…
Темно…но это не та темнота, что была частью слепоты… непроницаемая тьма ночи, полной грехов… подобная черной дыре тьма чистилища.
Я вижу… Господи, смилуйся надо мной!.. Это конец…
Не в силах смертного сопротивляться мощи, таящейся за пределами человеческого воображения. Не во власти бессмертного духа завоевать то, что познало бездны и сделало бессмертие скоротечным мгновением. Конец? Нет! Это лишь блаженное начало…
Жить осталось еще два часа!
Мысль о приближающейся кончине, казалось, не вызывала у Джона Касла особого беспокойства. На самом деле он почти любовно поглаживал капсулу, содержащую яд. О, умереть – и затем снова ожить! На протяжении бесчисленных веков мудрейшие люди всех стран тщетно пытались разгадать сокровенную тайну, а вот он ей успешно овладел – теперь весь мир у него в кармане! Хотя ему едва исполнилось тридцать – там, впереди, ждут годы зрелости, полные наслаждения своей славой!..
На рабочем столе перед Каслом стояли две большие колбы с химикатами, смешанными его рукой. В одном из углов лаборатории работала машина, превращавшая эти эссенции в живительный пар. На бессмысленных, бесчувственных догадках Джон должен основывать свою веру; он должен пуститься в великое приключение на столь шаткой ладье – и все лишь для того, чтобы доказать: его логика не ошибочна, он теперь – хозяин вечной жизни.
