13 друзей Лавкрафта полностью

Джон содрогнулся при этой мысли и прикрыл глаза рукой, как будто таким образом мог избавиться от постоянно возвращающегося образа своей жертвы. Его жена, женщина, родившая ему замечательных детей; женщина, любимая всем сердцем и всей душой! Всего одной своей глупостью он лишил ее всего: счастья, репутации… Все это пропало, потому что Монтегю Уайт мертв – и он своими руками убил его! Как же ему хотелось сейчас, чтобы в том кабинете осталось его собственное холодное и неподвижное тело, а не труп бывшего партнера по бизнесу! «Умри я четвертью века ранее, – думал Джон, – мое имя осталось бы куда менее запятнанным. Всего лишь самоубийца… не душегуб». И снова сон, явившийся много лет назад, вернулся к нему с поразительной яркостью… а может, не такой уж и сон. Касл продолжил жить, с каждым днем все туже сплетая вокруг себя цепь обстоятельств, – и вот он здесь, за тюремной решеткой. Убийца. Всю ночь напролет Джон мерил шагами узкие пределы своего узилища. Ночь напролет его измученный разум противился ужасному осознанию: в этом мире исправить ничего нельзя. Наконец, устав от тяжелого испытания, едва первые лучи утреннего солнца выглянули из-за вершин холмов – солнца, чей свет редко скрашивал холодный серый быт тюрьмы, – Касл в полном изнеможении бросился на свою койку и погрузился в прерывистый сон.

Следующие несколько дней были полны невыразимыми мучениями для Джона Касла. По сто раз на дню он молился, чтобы смерть пришла и избавила его от страданий. Но закон, суровый и неумолимый, позаботился о том, чтобы он жил до тех пор, покуда не заплатит сполна за содеянное, чтобы искупить вину. На долгожданном заседании суда с делом присяжные разобрались быстро. Джон Касл нисколько не удивился их вердикту. Другого решения они принять не могли: виновен в убийстве первой степени. Он выпрямился, когда старый судья огласил приговор. По крайней мере, никто не мог обвинить его в том, что он не справился с ситуацией так, как подобает мужчине.

На стене его камеры висел календарь. Джон Касл отметил назначенный день казни. С каждым днем он отмечал дату в календаре все более жирными штрихами – и молился, чтобы время шло быстрее. Он был близок к тому, чтобы сломаться, накануне своей смерти, когда его жена пришла в последний раз – попрощаться с ним. На следующее утро, его последнее на земле, пришел молодой священник и попросил благословения для его погрязшей в грехах души. Затем надзиратели вывели его на последнюю прогулку по узкому коридору, навстречу утру, туда, где на фоне стен тюрьмы зловеще и неприступно возвышались строительные леса. Солнце еще не взошло – но Джон Касл и не увидит, как оно восходит, ведь с первыми лучами его жизнь погаснет, как свеча. Он смело направился к своему месту на помосте смерти, дивясь царившему в душе покою, когда ему на голову надели черный капюшон и навсегда отрезали от окружающего мира. Касл почувствовал тяжесть веревки у себя на шее, но в тот долгий миг его разум вернулся к странному сну… или все же не сну? Одиночество заключения заставило его взглянуть на тот опыт в новом свете. Двадцать пять лет минуло с того дня, когда Джон понадеялся, что высшая сила смилостивится над его самонадеянностью, даст пожить еще. Пол вдруг ушел из-под ног, все тело рванулось вниз…. петля затянулась с жутким свистом… и наступило забвение.

Но ненадолго: забвение отхлынуло, уменьшилось, превратилось в еле заметную, но яркую точку. Потом и этот слабый свет скрылся, оставив после себя густую, непроницаемую черноту.

– Пойдем, Джон, – произнес голос, – времени остается все меньше. Звезды на земле уже померкли, и солнце отправляется в ежедневный путь. Ты видел, что ждет тебя, если ты выберешь вернуться к оставленной тобой жизни. Но здесь, как я и сказал, нет места для неудовлетворенной души. Решение за тобой.

Джон Касл не смог подавить невольную дрожь при мысли о том, чему только что стал свидетелем. В конце концов, возможно, человек не был лучшим судьей в своей судьбе. Пока он колебался, бесплотная фигура его проводника таяла прямо на глазах.