Итак, солнце еще не поднялось высоко, а я уже уверенно шагал среди могучих лесных деревьев с завернутым в бумагу обедом в заплечной котомке, с револьвером в кармане, перепоясанный тугим кушаком, набитым купюрами крупного достоинства. Зная расстояние от Мейфера до Глендейла – эти сведения сообщили мне местные – и скорость своего шага, я без труда вычислил время прибытия на место назначения: я должен был оказаться там чуть затемно. Впрочем, я не исключал возможности того, что ночь застигнет меня в пути, но и это не внушало мне особых опасений, поскольку к тому времени я располагал богатым опытом ночевок под открытым небом. Кроме того, в Глендейле, как я говорил, меня ожидали только к завтрашнему полудню. Все расчеты спутала погода: взойдя выше, солнце стало страшно припекать, и его палящие лучи пробивались даже сквозь невероятно густую листву деревьев. Каждый новый шаг давался мне с трудом, я взмок от пота, то и дело спотыкался и падал. В конце концов, несмотря на всю решимость прибыть в Глендейл до наступления темноты, я понял, что планам моим не суждено осуществиться. Чем дальше я углублялся в эти лесные дебри, тем непролазнее они становились; тропа, по которой я держал свой путь, настолько заросла подлеском, что во многих местах была почти не видна, и я снова подумал о том, что как ни крути, а придется мне заночевать в этом лесу.
Путешествие длилось уже не один час, и я успел порядком проголодаться. Отыскав под кронами деревьев надежное укрытие от палящих солнечных лучей, я развязал узелок и приступил к скромной трапезе, которая состояла из нескольких безыскусных сэндвичей, куска черствого пирога и бутылки легкого столового вина: не бог весть какая провизия, но и ее хватило, чтобы значительно улучшить мое самочувствие.
Для курения было чересчур душно, и я не стал доставать свою трубку. Вместо этого я решил ненадолго прилечь, чтобы собраться с силами для заключительного броска, и улегся во весь рост в спасительной тени. Я и не подозревал, что в этакий зной даже небольшого количества спиртного окажется достаточно, чтобы затуманить разум. Вот почему, вместо того чтобы вздремнуть совсем чуть-чуть, я уснул сном праведника на несколько часов.
Когда я наконец открыл глаза, надо мною начинали сгущаться сумерки. Дуновение ветра окончательно привело меня в чувство; обратив взгляд вверх, я увидел скопление темных, быстро плывущих по небу облаков, вернейших предвестников бури. Сейчас я уже не сомневался, что ежели и попаду в Глендейл, то не ранее завтрашнего утра. От перспективы впервые в жизни заночевать в лесу одному меня охватило беспокойство. Вскочив на ноги, я быстро двинулся вперед, надеясь обнаружить какое-нибудь укрытие, где можно было бы найти спасение от неумолимо надвигавшейся грозы. Тем временем темнота мягко, подобно огромному одеялу, опустилась на лесную чащу. Низко нависшие над землею облака приобрели еще более грозный вид, а резкий, порывистый ветер перешел в настоящий ураган. Небо освещали далекие вспышки молний, слышалось глухое ворчание грома. На лицо мне упали первые капли дождя, и я уже приготовился к неизбежному, как вдруг увидел забрезживший впереди свет. Спеша спастись от близящегося ливня, я бросился к нему… О милостивые боги! Если бы я повернул тогда назад!
Продравшись через плотные заросли кустарника, я очутился на поляне, показавшейся мне давно заброшенным огородом, и с трудом различил на дальнем конце некую постройку. В сгустившейся темноте ее почти не было видно с этого расстояния, но я не сомневался в том, что на поверку она окажется незатейливой хижиной или ветхим бревенчатым домиком. Тем бо́льшим было мое удивление, когда, приблизившись к источнику света, я обнаружил, что он исходил из окна аккуратного, со вкусом сработанного двухэтажного особняка, построенного, судя по его архитектуре, лет семьдесят тому назад, но тем не менее пребывающего в прекрасном состоянии: было видно, что за домом тщательно ухаживали. Взбежав по ступеням крыльца, я что было сил забарабанил в дверь и тут же услышал приятный мужской голос:
– Войдите!
Быстрота, с которой отозвался на мой стук хозяин дома, несколько озадачила меня, но тут уж было не до раздумий. Толкнув незапертую входную дверь, я вошел в полутемную прихожую: свет в нее проникал сквозь распахнутую дверь справа, которая вела в комнату, сплошь уставленную книжными полками. Едва я затворил за собой дверь, как ноздри мои тут же уловили характерный – хотя и довольно слабый – запах зверя, из чего я и заключил, что хозяин дома наверняка промышляет охотой или расстановкой силков, обрабатывая добытые туши животных прямо в стенах своего особняка.
