Я некоторое время молча оглядывал его, гадая, что же могло подействовать на него столь сильно. Я знал Брюса как человека с крепкими нервами и железной волей. Видеть его в таком расстроенном состоянии было и в самом деле очень необычно. Я вынул сигары, и он машинально выбрал одну. Его беспокойство заметно уменьшилось. Наконец Брюс вновь стал уверенным в себе человеком, каковым я знал его прежде.
– Прэг, – начал он, – я только что пережил самое ужасное, дьявольское происшествие, которое когда-либо случалось с человеком. Даже не знаю, решусь ли поведать тебе о нем, ибо опасаюсь, что ты сочтешь меня сумасшедшим, – и я вовсе не обижусь на тебя! Но это правда, все до единого слова!
Брюс сделал драматическую паузу и выпустил в воздух несколько колец дыма.
Я улыбнулся. Немало странных историй, что мне доводилось слышать, переполнили мой письменный стол. Должно быть, в моем характере была какая-то причуда, которая вызывала интерес и доверие к подобного рода байкам, что рассказывали мне разные люди в течение многих лет. Однако, несмотря на мое пристрастие ко всему экстравагантному и пугающему и стремление исследовать далекие и неизвестные места, я был обречен проживать прозаичную жизнь, полную лишь скучных, заурядных событий.
– Тебе приходилось слышать о профессоре Ван Аллистере? – спросил Брюс.
– Ты имеешь в виду Артура Ван Аллистера?
– Точно! Стало быть, ты знаешь его?
– Еще бы! Я знаком с ним много лет и продолжал видеться даже после того, как он отказался от должности профессора химии в колледже, дабы иметь больше времени для проведения собственных экспериментов. Кстати, я даже помог ему составить проект звуконепроницаемой лаборатории на верхнем этаже его дома. Но потом он так погрузился в свои жутковатые опыты, что более не находил времени для общения!
– Возможно, Прэг, ты помнишь, что, когда мы вместе учились в колледже, я добился некоторых успехов в занятиях по химии?
Я кивнул в подтверждение, и Брюс продолжил:
– Четыре месяца назад я потерял работу. Ван Аллистер предложил мне должность ассистента, и я согласился. Он помнил меня по колледжу, и я сумел убедить его в том, что обладаю достаточными знаниями по химии, чтобы подойти ему.
Его секретарем служила молодая леди, мисс Марджори Парди. Она относилась к типу «аккуратных, ответственных работников» и была настолько же привлекательна, насколько исполнительна. Иногда она помогала Ван Аллистеру в лаборатории, и вскоре я обнаружил, что она испытывает неподдельный интерес к научной деятельности и даже проводит некоторые опыты самостоятельно. В самом деле, она проводила почти все свободное время с нами в лаборатории.
Нет ничего удивительного в том, что спустя некоторое время это сотрудничество переросло в близкую дружбу, и вскоре я стал полагаться на помощь мисс Парди в трудных экспериментах, когда профессор бы занят. Мне даже никогда не нужно было просить ее. Эта девушка погружалась в химию так, как утка ныряет в воду!
Примерно через два месяца Ван Аллистер решил разделить лабораторию, выделив себе обособленное помещение. Он сказал нам, что планирует проведение ряда экспериментов, которые в случае успеха принесут ему вечную славу. При этом профессор наотрез отказался от любой нашей помощи.
С этого момента мисс Парди и я оставались наедине все чаще и чаще. В свою очередь, целыми днями профессор пребывал в одиночестве в своем кабинете, иногда даже не выходя оттуда, чтобы поесть.
Это также означало, что у нас появилось больше свободного времени, и наша дружба все более крепла. Я чувствовал растущее влечение к старательной молодой женщине, которая, казалось, совершенно поглощена возней с бутылями, содержимое которых, как правило, отличалось неприятным видом и запахом. Она всегда одевалась в белое с головы до ног, вплоть до резиновых перчаток.
Позавчера Ван Аллистер пригласил нас в свой кабинет.
«Наконец-то я достиг успеха, – заявил он, держа перед нами небольшую склянку, содержащую бесцветную жидкость. – Вот здесь находится то, что является величайшим открытием в химии. Я собираюсь доказать его действенность прямо на ваших глазах. Брюс, подайте мне, пожалуйста, кролика».
Я сходил в другую комнату и принес ему одного из кроликов, которых мы держали вместе с морскими свинками для экспериментальных целей.
Профессор поместил зверька в маленькую стеклянную коробку, как раз по его размерам, и накрыл крышкой. Затем он вставил стеклянную воронку в отверстие наверху коробки, и мы подошли ближе, чтобы лучше рассмотреть процесс эксперимента.
Потом профессор откупорил свою склянку и занес ее над этой импровизированной тюрьмой кролика.
«Теперь проверим, были ли недели моих усилий успешными или пропали впустую!»
Медленно, методично он перелил содержимое склянки в воронку, и мы увидели, как тонкая струйка потекла к напуганному животному.
Мисс Парди издала сдавленный крик, и я протер глаза, чтобы удостовериться в том, что они не обманывают меня. Поскольку в коробке, где мгновение назад находился живой перепуганный кролик, теперь не было ничего, кроме кучки мягкого белого пепла!
