На стуле в дальнем углу кабинета лежали шляпа и плащ девушки, обещавшей связать свою жизнь с моей, – девушки, о которой я поклялся заботиться до конца дней своих!
Я оцепенел, объятый ужасом, когда осознание случившегося нахлынуло на меня. Объяснение могло быть только одно: пепел в этом сосуде являлся прахом Марджори Парди!
Мир будто застыл на одно долгое ужасное мгновение, а затем я совершенно обезумел!
Следующим, что я помню, была отчаянная борьба между мной и профессором. Несмотря на преклонный возраст, он все еще обладал силой, почти равной моей, и к тому же у него было существенное преимущество – полное самообладание.
Все ближе и ближе он склонял меня к стеклянному гробу. Еще несколько секунд, и пепел, оставшийся от меня, присоединится к праху любимой женщины. Но тут я споткнулся о табурет, и мои пальцы сомкнулись на сосуде с пеплом. Последним сверхчеловеческим усилием я поднял его высоко над головой и обрушил на череп моего противника! Руки профессора разжались, и обмякшее бесчувственное тело повалилось на пол.
Повинуясь какому-то импульсу, я поднял это безвольное тело и осторожно, стараясь не уронить на пол, опустил его в смертельный ящик!
Еще мгновение, и все было кончено. Профессор и жидкость – оба исчезли, а на их месте осталась маленькая горстка светлого мягкого пепла!
Пока я разглядывал то, что сотворил, мое исступление прошло и я оказался лицом к лицу с холодной, беспощадной правдой, которая заключалась в том, что я убил коллегу. Неестественное спокойствие овладело мной. Я знал, что не имелось ни единой, даже самой незначительной улики против меня, не считая того факта, что я был последним, кто находился наедине с профессором. Но не осталось ничего, кроме пепла!
Я надел шляпу и плащ, сказал дворецкому, что профессор просил не беспокоить его и что я ухожу, поскольку рабочий день закончен. Стоило мне оказаться на улице, как все мое хладнокровие улетучилось. Мои нервы были напряжены до предела. Я не знал, где нахожусь, – только бесцельно бродил туда-сюда до тех пор, пока совсем недавно не оказался рядом с твоим домом.
Прэг, я чувствовал, что должен поговорить с кем-нибудь, должен излить душу. Я знал, что могу доверять тебе, старина, и поэтому поделился с тобой этой историей. И вот я здесь – поступай со мной как хочешь. Жизнь более ничего не значит для меня – теперь, когда Марджори… умерла.
Голос Брюса трагически дрогнул и сорвался, когда он произнес имя любимой женщины.
Я облокотился на стол и пытливо взглянул в глаза несчастного человека, который удрученно поник в большом кресле. Затем я встал, надел шляпу и плащ, подошел к Брюсу, обхватившему голову руками и сотрясающемуся от беззвучных рыданий.
– Брюс!
Малкольм Брюс поднял глаза.
– Брюс, послушай меня. Ты уверен, что Марджори мертва?
– Я уверен в том, что… – Его глаза удивленно расширились, и он внезапно сел прямо.
– Вот именно, – продолжил я. – Можешь ли ты поручиться, что пепел в сосуде остался именно от нее?
– Зачем… ведь я… я видел его, Прэг! К чему ты клонишь?
– Стало быть, ты не уверен. Ты видел лишь ее шляпу и плащ на стуле и в силу своего душевного состояния поспешил с выводами. «Пепел, должно быть, связан с исчезновением девушки… а профессор, должно быть, ушел с ней…» и так далее. А теперь подумай: Ван Аллистер сказал тебе что-нибудь про…
– Я не помню. Говорю же, я совершенно обезумел, сошел с ума!
– Тогда тебе следует пойти со мной. Если Марджори не умерла, то наверняка находится где-то в том доме, и, если она там, мы отыщем ее!
Выйдя на улицу, мы вызвали такси, и через несколько минут дворецкий впустил нас в дом Ван Аллистера. Брюс провел нас в лабораторию, воспользовавшись своим ключом. Дверь кабинета профессора была по-прежнему приоткрыта.
Я окинул комнату внимательным взглядом. Слева, рядом с окном, располагалась закрытая дверь. Я решительно направился к ней и подергал ручку, но дверь не поддалась.
– Что там находится?
– Всего лишь небольшая кладовая, где профессор хранил свое оборудование.
– Тем не менее эту дверь надо открыть, – мрачно ответил я. Отойдя на шаг или два, я с силой ударил ногой по двери, целясь в замо́к, потом еще раз и еще, пока наконец не выломал ее.
Брюс, издав нечленораздельный вопль, подбежал к огромному сундуку из красного дерева. Выбрав один из висевших на связке ключей, он вставил его в замок и дрожащими руками откинул крышку.
– Она здесь, Прэг, скорее! Нужно вынести ее на свежий воздух!
Вместе мы перенесли почти не подающее признаков жизни тело девушки в лабораторию. Брюс поспешно приготовил специальное снадобье, которое влил ей в рот. После второй дозы глаза Марджори медленно открылись.
Ее растерянный взгляд скользил по комнате, наконец остановившись на Брюсе, и тогда в глазах девушки внезапно вспыхнуло радостное осознание. Позже, после первых неизбежных объятий и поцелуев, она рассказала нам свою историю:
