«Ты же знаешь формулу Архимеда? Зная диаметр земного шара, можно найти и его объем. Диаметр сферического сосуда над нами – четыре с половиной фута, а у каждого свинцового шарика – около трети дюйма. Если допустить, что в 1389 году вся сфера была наполнена шарами, нетрудно вычислить, что из четырех с лишним миллионов падавших каждый час шаров внутри осталось не так-то много. И действительно, в сосуде их не могло быть больше. Процесс никак не может продолжаться еще год. Следовательно, речь идет об указанной цифре 9: иного быть не может».
– Это пустые домыслы! – повторил я. – Преступное расточение мысли! При помощи какой такой отчаянной алгебры ты установил, что крайний срок твоего рода обязан подойти именно тогда, когда встанет этот механизм? А тот, кто его делал, – как он мог предугадать? В твоих догадках нет никакого смысла.
Стилус яростно заплясал над вощеной дощечкой, доскребая до самой подложки.
«Да если б я сам хоть что-то знал о том КАК! Но очевидно же: над нами – огромные песочные часы, считающие некий цикл! Цикл, длящийся пятьсот лет!»
– Все еще тянет на помешательство! Как тогда регулируется падение шаров? О друг мой, ты совсем плох: твой рассудок повредился в этой проклятой обители шума.
«Я не смог выяснить, каким образом шары замедляют свое падение. Наверное, есть какой-то внутренний механизм… вязкая среда, ну или пружина, чье действие, несомненно, основано на вибрации дома. Это вполне по силам средневековому механику, изобретателю часов. Очевидно, одним из способов задержки является узость отверстия прохождения шариков. Этот элемент, согласно известным законам статики, перестанет действовать, когда их останется не более трех; последние три упадут почти одномоментно».
– Во имя небес! – воскликнул я, не пытаясь более подбирать слова. – Твоя мать мертва, Харфагер! Не станешь же ты отрицать, что не осталось никого, кроме тебя самого и леди Сверты!
Презрительный взгляд – вот и все, чем он ответил мне на этот вопрос.
