Соседи семейки Огелторп собрались на приличном расстоянии от дома – посмотреть, как он горит. Пламя потрескивало, взметалось и бросало колеблющиеся отблески на конюшню Огелторпов с серыми стенами, на навозные кучи между конюшней и сноповязалкой, на колодец и заплесневелый насос рядом с ним, на ведра, до краев наполненные буреющей осенней опалью. Когда прибыли пожарные, пламя озаряло весь идиллический до недавнего времени пейзаж. В общем-то, было сразу ясно: спасать тут особо нечего, да и, скорее всего, некого.
Но на рассвете соседи, деловито шнырявшие среди руин, сделали весьма любопытное открытие: тел Питера и Мэри нигде не было. Генри, отчим парнишки, был тут, среди еще дымящейся древесины и закопченных кирпичей. Его длинные ноги печально уткнулись в лужу мутной воды, оставшуюся после работы пожарных. Он обгорел до черноты; один из присутствующих наклонился и дрожащим пальцем дотронулся до блестящей проволоки, опоясывающей шею покойника. Прикосновение к еще теплой мертвецкой плоти вызвало неприятную дрожь от кончиков пальцев до запястья. А оттуда – еще выше, чуть ли не до самого локтя.
– Его задушили! – воскликнул один из соседей. – Когда пламя добралось до него, он уже был мертв! Но где же Питер и Мэри? Не могли же их тела напрочь сгореть!..
– Страннее случая в этих краях не припомню, – произнес шериф Симпсон, выходя из сарая, где хранились рабочие инструменты.
– Там что-нибудь нашлось? – спросил комиссар Уилсон. Он стоял на высокой влажной траве и задумчиво смотрел на запад, мимо черных руин злополучного дома.
– Лягушки, – ответил шериф.
– Лягушки?
– Да. Два десятка. Все они задушены медной проволокой. Точно так, как был задушен Огелторп. Только проволока на шее Огелторпа была сделана из меди – примерно в десять раз прочнее.
– А что насчет лягушек?
– Они все там, в сарае. Мертвые, задушенные. Но что самое странное – они лежат рядом с большим клубком медной проволоки того же типа, каким задушили Огелторпа.
Комиссар покачал головой.
– Неужели Мэри убила его и, забрав сына, подалась в бега?
– Не думаю. Она всегда была смиренной женщиной. Такая злом на зло не ответит. А паренек ее вообще невинный дурачок, он и муху не обидит…
– Да, туманный у нас тут случай.
– Не то слово, – согласился шериф. – Один из соседей видел, как горел дом… сказал, что из дверей высыпала целая орава еще до того, как пожарные прибыли. Это были, как он выразился, «вроде как люди, но не совсем», и при них было два каких-то спеленатых куля, один побольше, другой поменьше. Ну, мужик сразу оговорился: было темно, может, он чего-то перепутал… якобы головы у тех «людей» чудны́е какие-то были, а один и вовсе такой косматый, заросший, что от одного вида воротит. Напоминает бабушкины сказки, да?
– Что-то вроде того. – Комиссар недовольно кивнул.
– Вот поди ж ты! Сосед еще добавил, что тот последний, косматый, нес факел – им-то дом и сожгли!..
