– Знаете, многие надо мной посмеиваются здесь, мистер Ли, – тут по его лицу цвета сильно разбавленного кофе скользнула тень затаенной меланхолии, – кто-то почти открыто, а кто-то прячет отношение за учтивостью… но в джамби я все-таки верю. Может, все, у кого в жилах хоть немного здешней крови, не в силах избавиться от веры в чудеса и вуду. Моя склонность верить, скажу без прикрас, вполне сильна. Пусть те, кто не повидали того, что я, смеются… думаю, и им доводилось на этом острове сталкиваться со всяким – но они либо не заметили чудо, либо не придали ему должного значения, а может, заметили и придали – просто им страшно верить в такое!
Мистер Ли пригубил еще немного ромового свиззла. Он слышал, что мистер Джеффри да Сильва неохотно делится рассказами о сверхъестественной стороне жизни на острове, и подозревал: под вежливостью и улыбками господина тлеет суровая гордость, не терпящая ни единой насмешки, никаких подозрений в суеверности и фантазерстве.
– Прошу вас, сэр, продолжайте, – подбодрил собеседника мистер Ли, не осознавая, что употребил слово, на родном ему Юге уместное в обращении исключительно к людям чистой белой крови.
– В пору моей молодости, – повел рассказ да Сильва, – году в 1894-м я дружил с одним человеком по имени Хильмар Иверсен. Датчанин, он жил здесь, в городе, близ Моравской церкви – в народе это место называли Холмом Прозрения. У него была контора в Форте: правительство наняло его мелким делопроизводителем. Мы прекрасно ладили. Было ему слегка за пятьдесят, и уже тогда он страдал от лишнего веса, скверно сказывавшегося на его сердце. И вот помню: прилаживаю я сетку от москитов над кроватью, готовлюсь уже ко сну и вдруг вижу – бежит по улице, вздымая босыми пятками пыль, девчонка-почтальонша, тоже мулатка, из моих добрых знакомых, и зовет меня по имени, и вид у нее при этом такой испуганный-испуганный. Я накидываю халат и выбегаю к ней спросить, что случилось, – хотя и так уже прекрасно знаю. Ну, собственно, знание это подтвердилось: она сказала, что Иверсен умер.
Мистер Грэнвилл Ли резко выпрямился в кресле.
– Как же вы могли знать заранее? – с удивленным видом спросил он.
Да Сильва вытряхнул из трубки пепел.
– Случаются у меня такие сиюминутные прозрения, – сказал он нехотя. – Я дружил с Иверсеном много лет. Мы часто обсуждали магию, чары, явления призраков, все в таком духе. Здесь это расхожая тема, как вы уже, полагаю, подметили. Тут много можно узнать такого, что невольно задумаешься о том, в каком мире живешь, – если задержаться подольше и погрузиться в островной уклад. В общем, мистер Ли, у нас с Иверсеном был уговор. Тот, кто из нас умрет первым, попытается посетить другого. Видите ли, мистер Ли, я получил весточку от Иверсена меньше чем за час до того, как узнал факты. Я сидел тут, на крыльце, часов до десяти. В том самом кресле, где сейчас сидите вы. У Иверсена был сердечный приступ – я видел его в тот день. Он отчаянно храбрился, хотел даже отправиться на работу как ни в чем не бывало. Мне и самому казалось, что он справится, – а уж он-то точно никак не мог предречь скорую смерть. Мы даже не упомянули наш уговор при последней встрече.
