После ужина в гриль-баре и в отсутствие каких-либо планов на вечер Мередит решил посетить клубную библиотеку, в этот час пустовавшую. Он устроился с книгой под тенью лампы и иногда случайно задевал головой спинку кожаного кресла, что напоминало ему о неприятном случае в ванной.
После многократного повторения этого сценария, когда Мередит начал чувствовать нервное напряжение, он резко развернулся поперек кресла, вытянув ноги за подлокотник. Библиотеку больше никто не посещал. Отдаленные щелчки еще доносились из бильярдной комнаты, где двое мужчин играли в шары. Однако Мередит, поглощенный своей книгой, не обращал на них внимания. Только шум дождя за окном и проникал в его сознание. Все еще увлеченный книгой, Мередит перевернул девяносто шестую страницу – и неожиданно вздрогнул от глухого грома, донесшегося издалека, подобно отголоску взрыва.
Подняв брови и сжав пальцы в кулак, Мередит осторожно прикоснулся костяшками к странице, затем настороженно вслушался. Грохот повторился: можно подумать, где-то совсем рядом обрушилось высотное здание! Возможно, и впрямь – катастрофа? Отложив книгу, Мередит, подчинившись порыву, понесся к двери. Спускаясь по лестнице, он ни с кем не столкнулся. Однако в предбаннике двое мужчин разговаривали, ничуть не примечая происходящее. Мередит бросил на них быстрый взгляд, удивившись такому равнодушию, затем решительно открыл дверь на улицу и застыл в изумлении.
Тишь да гладь. Ни воя сирен, ни пылевого облака вдали.
Ливень стих до легкого моросящего дождя. Огни городских фонарей отражались на сыром асфальте. На Бродвее привычные крики прохожих должны были сотрясать воздух! Однако, когда Мередит наконец добрался до Таймс-Сквер, он наткнулся лишь на обычный хаос одиннадцатого часа. Вдоль Шестой Авеню бесчисленные такси слились в яркий поток. Автомобили, «гуляя» от полосы к полосе, искали свободные места в полуночной кутерьме близ театра «Нью-Йорк Ипподром». На углу одинокий полицейский в дождевике следил за трафиком, периодически давая водителям отмашки. К своему удивлению, Мередит заметил, что с городом все в порядке. Но что за звук бедствия он тогда слышал?
Вернувшись к входу в клуб, Мередит замедлил шаг и нахмурился. Потом, минуя по три ступеньки за шаг, он поднялся в приемную и подбежал к стойке регистрации гостей клуба.
– Пожалуйста, принесите мне в номер экстренный номер газеты, как только он будет выпущен, – попросил он у секретаря, а затем, еще более смущенный, чем прежде, вернулся в свою спальню. Через полчаса, когда Мередит лежал в постели, размышляя о странных событиях этого вечера, он вдруг осознал, что слышит отдаленное, хаотичное жужжание. Прослеживалось в этом новом отголоске глубокое, мягкое и настойчивое смешение сонма бесчисленных голосов, и сквозь эти голоса пробивалась довлеющая над ними, упорная нота ужаса. Мередит обнаружил, что вслушивается, затаив дыхание и напрягая все силы, чтобы уловить крики страха и отчаяния, вгоняющие его в крайне неуютное чувство.
Весь день Мередит провел в беспокойстве, выискивая в газетах статьи о таинственной катастрофе, но ничего не нашел. Никаких экстренных выпусков ему не доставили. Вскоре он понял, что был единственным свидетелем (если не сказать точнее –
В воскресный день, на рассвете, Мередит оставил набитый читальный зал, перенеся свою книгу в спальню после позднего ужина. Он решил почитать в уединении, но внезапно его внимание отвлек свист, издаваемый развевающейся на ветру шторой. Мередит прервал свой досуг, намереваясь подняться и поправить ее. Но стоило ему оторвать взгляд от страниц, как тут же раздался звук – словно где-то вдалеке громыхнули створкой тяжелой звуконепроницаемой двери. Пауэрс окаменел от страха, невольно обмер, ловя каждый звук. Он вдруг ощутил, как его слух обрел гармонию во множестве звуков: крики, удары, свист мечей, тетивы и стрел. С таким чужеродным, отвращающим в своей обыденности стуком затворилось окно!.. И вот уже перед глазами бегут совершенно незнакомые картины…
Транс оставил его, и Пауэрс понял, что по-прежнему стоит в спальне. Волна дурноты охватила его, заставив пошатнуться. Ощущая себя измученным и болезным, пошатываясь, он направился в ванную комнату, чтобы омыть лицо. Слух по-прежнему оставался ужасно обостренным, и он вдруг замер, держа полотенце в руках.
Нет, в этот раз – только шум ветра, раскачивающего оконные шторы.
Мередит повесил полотенце на крючок и вернулся в кресло.
До обеда оставался всего час, но ему крайне требовалось попасть туда, где были бы люди, не являвшиеся плодом его воображения! Вполне сойдут и официанты.
