Ботон продемонстрировал лучшие качества и способности, борясь с восстанием рабов и командуя военными действиями. Такого пыла от него не ожидали и самые убежденные патриоты Людекты. Менее чем за три недели бунт сошел на нет, а все его зачинщики висели на крючьях вдоль внешних городских стен, по обе стороны от большой арки, пронзавшей оборону города. Так генерал Ботон оказался героем Людекты и идолом своих восхищенных войск. Строгий сторонник дисциплины, он всегда пользовался уважительным отношением у солдат постоянной армии – по способностям и уму; теперь же оказалось, что ему готовы почти что поклоняться. Ботон занял позицию
Хотя весьма вероятно, что ему в любом случае предложили бы почетный пост из-за последней победы, фактическим поводом для действий сената Людекты по награждению Ботона титулом верховного командующего постоянной армией послужила речь перед этим собранием стареющего генералиссимуса Тарбы. Старый Тарба закончил свой знаменитый панегирик, положив скипетр, эмблему верховного командования, на большую мраморную плиту перед председательствующим сенатором – жест поистине драматический.
Итак, Ботон вдруг заслужил то поклонение, что могло заставить государя согласиться на все, что мог бы возжелать его объект. В то же самое время он стал главнокомандующим войска целого континента Атлантиды. Войско это благодаря постоянным тренировкам в боевых условиях слыло самым эффективным. Все обстоятельства теперь складывались так, что Ботон принял решение: пан или пропал. На одиннадцатый день после триумфального возвращения в столицу Людекты он снарядил сорок семь военных судов. Команды гребцов на веслах пополнились рабами Гьая-Хау, выбранными за силу и выносливость, вписанные в их троглодитскую природу. Под новыми парусами флот Людекты взял курс на запад – в Метрополис-Алу.
Прибытие флота в столицу Атлантиды совпало по времени с началом небывалых землетрясений на всем главном материке. Мощь тех подземных толчков казалась воистину беспрецедентной: ничего подобного не описывалось в исторических хрониках за последнюю тысячу лет. Медное зарево дурным знаменьем расплылось по небу, лишив его былой синевы.
Первым признаком предстоящей катастрофы был именно медный оттенок неба, заменивший привычный голубой цвет. Океан порождал валы угрожающего зыбко-серого цвета и гнал их на галеры Людекты с такой силой, что крепкие весла либо обламывались, либо их вырывало из рук гребцов. К ужасу капитанов под началом Ботона, ветер задул одновременно со всех сторон света, срывая кожаные паруса с медных такелажных колец, полосуя и разрывая их на части – будто незримое небесное лезвие.
Ботон не дрогнул пред лицом этих дурных знамений и приказал причаливать к берегу. Авгуры, вознесшие на алтари множество овец и птиц, размахивали окровавленными руками пред самым его лицом, поспешно растолковывая, что значит сей неблагоприятный прием со стороны стихии, но он, несуеверный человек неукротимой воли, отмахивался от них. Он немедленно послал в качестве глашатая ко двору императора самого высокопоставленного своего подполковника в сопровождении внушительного почетного караула. На грифельных табличках Ботон собственноручно изложил требования. Императору предлагалось выбрать: либо он принимает Ботона как генералиссимуса Людекты и дает согласие на немедленный брак с Нетвиссой Леддой, либо Ботон со своей армией начинает осаду Алу и отбивает даму сердца силой. В послании дерзкий военачальник умолял своего владыку признать первый вариант наилучшим; в нем также весьма кратко и формально, в геральдических терминах, был изложен статус древнего рода Ботонов.
Император, получив послание, был сильно разгневан. Ему казалось, что его семья и достоинство подверглись оскорблению. Он приказал схватить всю делегацию Ботона и, как злостных изменников, распять.
Осада столицы началась под угрожающими небесами медного цвета, в час, когда под поступью завоевателей твердь содрогалась от подземных толчков. Не только на памяти живущих, но и в анналах за тысячи лет существования столицы цивилизованного мира не описывалось ни одного враждебного нападения на Метрополис – и кто бы знал, что Ботон, славный патриот и всеми любимый военачальник, решится на такой выпад! Атака Ботона была столь молниеносной, что его посланцы, распятые императором на крестах, еще не перестали корчиться в смертных муках, как Ботон во главе своих легионеров уже оказался в двух кварталах от императорского дворца, стоящего в центре Метрополиса. Он почти не встретил на своем пути сопротивления. Триумф был достигнут за считаные полчаса. Вся дворцовая стража, сам император и все его домочадцы были захвачены в плен. Леди Ледда оказалась в горячих объятиях любимого. Это была бы безоговорочная победа – не случись то, что в актуальной юридической терминологии назвали бы «вмешательством природных сил».
