В улье действительно было что-то странное, хотя меда в нем было очень мало. Они не осмелились прикоснуться к нему, и после того, как Станислас немного пришел в себя и дрожащими руками водворил крышку на место, они втроем, в чем тогда были – жена Тони даже не сняла фартук, – направились в дом священника, за отцом Григорьевым.
Священник пошел с ними довольно неохотно. Станислас топал на полквартала позади остальных троих. Он забежал в ризницу, чтобы взять ризу священника, епитрахиль и еще кое-что; последнюю добычу он от греха подальше спрятал в карман, чтоб не звенела. Он надеялся, что отец Григорьев не оглянется и не увидит, что он несет. Суеверный он человек был, этот Станислас, иначе, возможно, не задержался бы в послушниках после того, как ему исполнилось девятнадцать. Он тоже был родом из-под Каунаса, как и Казмир Строд. В раннем детстве, там, на родине, ему доводилось слышать всякие странные истории.
Он вошел в калитку Тони Дворжака намного позже остальных, крадучись. Все стояли, глядя на улей, когда Станислас появился из-за угла дома. Он обошел их, опустился на колени перед священником, схватил и поцеловал его руку. Он протянул изумленному отцу Григорьеву епитрахиль, и священник машинально надел ее, пробормотав:
– Но зачем?.. Что все это значит?
Станислас встал, помог пастору оправить белую рясу и подошел к улью. Он вновь опустился на колени и, повернувшись к остальным, властным жестом приказал им последовать его примеру. Они подчинились, все трое, усевшись в нескольких футах позади Станисласа. Риза священника неловко обмела при этом землю.
Бодинский, перекрестившись, протянул руки в улей. Осторожно, то и дело смахивая с лица пот, он вытащил блестящую желтую конструкцию из свежего воска, повернулся, все еще стоя на коленях, и вложил находку в руки священнику. Это была маленькая церковь, сделанная из воска пчелами, чьи мертвые от сернистых испарений тельца теперь усеивали окуренный улей. Затем Станислас достал из левого кармана колокольчик и, склонив голову к земле, позвонил в него, дабы оповестить всех, кто мог находиться в пределах слышимости, что они должны пасть ниц перед Святым Чудом.
