Снаружи это было скромное кирпичное новое здание – возможно, даже небольшое, учитывая масштабы города; с аккуратной латунной табличкой на двери, где значилось: «Маркус Эдвардс, доктор медицинских наук». Те, кто посещал этого специалиста, всегда удивлялись его нетрадиционным методам лечения, быстро снискавшим ему славу смутьяна и экспериментатора. Медицинские школы единодушно отвергали его, несмотря на то что иные его наработки превзошли по качеству и полноте результаты, достигнутые эскулапами за последние четыре столетия. В конечном итоге он стал известен в эзотерических кругах – как независимый исследователь редких болезней и малоизученных психических процессов; как медик, предпочитающий, как ни странно, основывать прогнозы и диагнозы на древних рунах и диких магических практиках, а не на строгих показаниях медицинской техники.
Если бы кто-то вошел сюда, то сразу бы понял, что, хотя комната была большой, в ней отсутствовали ненужные украшательства и мебель. Вдоль белых стен выстроились витрины из аккуратно отполированного стекла и довольно-таки разномастные книжные стеллажи. Переплеты выстроенных там томов были старыми – под стать Ватиканской библиотеке, а не утлому кабинету частного знахаря; оттиски названий на латыни повергли бы многих искушенных знатоков в благоговейный трепет. Ни одного основополагающего труда по анатомии и физиологи не сыскать было тут – сплошь самые диковинные и фантастические трактаты о колдовстве и некромантии, перемежающиеся работами по гипнозу и смежным темам. Эта, казалось бы, разнородная коллекция была тщательно отсортирована и строгим образом промаркирована. К иным томам, судя по потертостям в нижней части корешка, очень часто обращались.
Стеклянные витрины тоже полнились вещами, далекими от привычной врачевальной параферналии. Несколько экзотических хирургических инструментов вполне мог выделить опытный взгляд – но куда проще было наткнуться на совершенно неуместное, какое-нибудь донельзя диковинное приспособление для изгнания злых духов или глиняный цилиндр с любопытными гравюрами невероятной древности.
Центром и сердцем этого странного приемного покоя выступал плоский стол, похожий на те, что используются в операционных. Сейчас на столе лежал пациент, он же – в одном лице – подопытный: Эдвин Косвелл, молодой мужчина, студент, получивший стипендию независимых СМИ за свою достойную работу. Он знал Эдвардса уже давно, их пути прежде часто пересекались. Крайне специфический интерес, разделяемый обоюдно, заставил этих двоих объединить усилия.
Стоя у «операционного стола», доктор Маркус Эдвардс, высокий бородатый мужчина, занимался приготовлением смеси химикатов. Каждую готовую порцию он аккуратно ставил в раскаленный тигель, будто перенесенный сюда прямиком из лаборатории средневекового алхимика-златокузнеца. Он работал в тишине; свет косо падал на странный шлем на голове Косвелла. Тот лежал неподвижно, возможно думая в этот момент об эксперименте – кульминации всех их исследований.
Отойдя от тигля, Эдвардс заговорил. Его голос звучал гортанно.
– Вы полностью готовы?
Мужчина на операционном столе кивнул.
– Да.
– Тогда закройте глаза и расслабьтесь.
Он так и сделал. Дым от тигля стабильным потоком наполнял воздух.
– Опустошите свой разум. Не думайте ни о чем. Вы спите… спите… спите.
Вопреки всем приготовлениям, разум Косвелла взбунтовался. Его мысли продолжали настаивать на своем, протестовать, бороться с волей доктора. Эдвардс покрылся испариной и устало провел рукой по лбу. Затем он наклонился вперед и снова сосредоточился на своих гипнотических усилиях.
Тело Косвелла вдруг обмякло. Еще мгновение Эдвардс постоял рядом с ним, слегка покачиваясь от огромного умственного усилия. Затем он спросил:
– Вы слышите меня?
– Да, доктор, я вас слышу, – последовал тихий ответ.
– Вы не спите?
– …Нет, – ответил Косвелл после недолгого замешательства.
Дым от тигля принимал фантастические формы, хотя воздух был неподвижен.
– Но вы в сознании?
Ответа не последовало. Эдвардс повторил вопрос.
– Я осознаю только то, что вы можете повелевать мной, – выдал наконец Косвелл.
Эдвардс улыбнулся.
– Да, давайте условимся вот на чем: вы спите, но чутко. Вы слушаете меня, но ваше эго без остатка покинуло это тело. Все, что вам нужно, – поддерживать устойчивую связь со мной. Это понятно?
– Да, доктор.
Долгое время в лице пациента на столе не было заметно никаких изменений. Затем постепенно с него сползли все краски. Эдвардс наклонился и с удовлетворением наблюдал за слабым дыханием Косвелла. Сердце подопытного билось медленно и спокойно. Шлем на его голове, испещренный диодами, стал мигать как-то иначе с того момента, как упомянутое Эдвардсом «эго» Косвелла покинуло свое узилище. Свет индикаторов, поначалу тусклый и холодный, вдруг засиял, превратившись в капли живого пульсирующего золота.
– Вы вышли из своего тела, Косвелл?
С губ подопытного сошло какое-то невнятное бормотание.
– Говорите разборчиво! – резко повелел Эдвардс. Его лицо лучилось напряжением.
– Да!
– Теперь вы в сознании?
– Да.
Дым повис над ними густым дурманящим облаком.
