– Спокойной ночи, – сказал я.
– Спокойной ночи, – эхом отозвался мальчик. – Я еще посижу здесь немного.
Я зажег спичку, нашел свечу, прикрепил ее к краю маленькой потертой конторки и разделся. Матрац на кровати был удобным, и я вскоре уснул.
Я спал какое-то время, пока не возник кошмар – тот самый кошмар, который описывал мальчик. Громадная свинья, крупная, как ломовая лошадь, вздыбилась, поднявшись над изножьем кровати, и пыталась добраться до меня. Она хрюкала и пыхтела, и я понял, что пищей, которую она жаждала, был я. Понимая, что это лишь сон, я попытался проснуться.
Тогда гигантское чудовище во сне покачнулось над кроватью, упало мне на ноги, и я очнулся.
Я лежал в темноте, такой кромешной, будто очутился заперт в склепе. Тем не менее дрожь от кошмара тотчас ушла, мои нервы успокоились, я понял, где находился, и не почувствовал ни малейшего приступа тревоги. Я перевернулся и почти сразу уснул снова. Потом у меня случился настоящий кошмар, не похожий на сон, а ужасающе реальный – и полный неописуемых мук беспричинного страха.
В комнате было Нечто; не свинья, не любое другое создание, имеющее название, а Нечто. Крупное, как слон, оно заполняло комнату до самого потолка и формой напоминало дикого борова, который встал на дыбы, крепко упершись перед собой передними лапами. Из горячей, слюнявой красной пасти торчали огромные клыки, челюсти жадно двигались. Сгорбившись, существо приближалось дюйм за дюймом, пока громадные передние лапы не оказались на кровати.
Та смялась, как влажная промокашка, и я ощутил массу этого Нечто у себя на ногах, на животе, на груди. Оно хотело есть, и только меня оно желало, а начать собиралось с моего лица. Его слюнявый рот становился ближе и ближе.
Тогда беспомощность сна, которая не позволяла мне кричать или двигаться, внезапно отступила, я завопил и очнулся. Но ужас в этот раз был слишком силен и не собирался отпускать меня.
Приближался рассвет: я смутно различал его за треснувшими, грязными оконными стеклами. Поднявшись, я зажег огарок и две новые свечи, торопливо оделся, стянул ремнем свой раздавленный чемодан и поставил его на крыльцо рядом с дверью. Потом позвал мальчика. Вдруг я понял, что не называл ему своего имени и не спрашивал, как зовут его.
Я несколько раз крикнул: «Эй!» – но ответа не получил. Я натерпелся от этого дома и все еще был охвачен ужасом того кошмара. Прекратив кричать и искать мальчика, я вышел на кухню с двумя свечами, сделал глоток холодного кофе и зажевал булкой, пока заталкивал вещи в корзины. Затем, оставив на столе серебряный доллар, я вынес корзины на крыльцо и бросил их у чемодана.
Уже достаточно прояснилось, чтобы понимать, куда идти, и я вышел на дорогу. Обломки автомобиля начинали ржаветь от ночной росы, что делало их вид еще более безнадежным. Тем не менее их никто не тронул. На дороге не было следов колес или копыт. Высокий белый камень, загадка которого привела к моему несчастью, стоял, как страж, напротив места, где машина перевернулась.
Я принялся искать мастерскую. Солнце возвысилось над горизонтом прежде, чем я ушел далеко, и почти сразу начало припекать. Поскольку я шел прямо под ним, стало очень жарко, и, по ощущениям, я преодолел не шесть миль, а более десятка, прежде чем достиг первого строения. Это был новый каркасный дом, опрятно окрашенный, вблизи дороги, с побеленным забором вдоль прилегающего к нему сада.
Я собирался открыть ворота, когда большая черная собака с витым хвостом выскочила из кустов. Она не лаяла, а стояла в воротах и дружелюбно рассматривала меня, виляя хвостом, пока я медлил, положив руку на замок и оценивая ситуацию. Собака могла быть не такой дружелюбной, какой казалась, и ее появление заставило меня осознать, что, кроме мальчика, я не видел никого вокруг дома, где провел ночь: ни собаки, ни кошки, ни даже жабы или птицы. Пока я размышлял над этим, из-за дома вышел мужчина.
– Она кусается? – спросил я.
– Не-а, – ответил он. – Не укусит. Входите.
Я рассказал мужчине, что попал в автомобильную аварию, и спросил, не мог бы он отвезти меня в мастерскую и обратно к месту крушения.
– Ага, – сказал он. – Рад помочь. Сейчас запрягу лошадей. Где вы разбились?
– Перед серым домом в шести милях отсюда, – ответил я.
– Того большого каменного дома? – уточнил мужчина.
– Именно, – подтвердил я.
– Вы проезжали мимо моего дома? – удивленно спросил он. – Я вас не слышал.
– Нет, – сказал я. – Я приехал другим путем.
– Кажись, – размышлял мужчина, – вы должны были разбиться где-то на восходе. Ехали через горы в темноте?
– Нет, – ответил я. – Я ехал вчера вечером и разбился на закате.
– На закате! – воскликнул он. – Да чтоб мне провалиться, где же вы были всю ночь?
– Я переночевал в доме, у которого произошла авария.
– В том большом каменном доме среди деревьев? – спросил он резко.
– Да, – ответил я.
– Как? – Голос мужчины взволнованно дрожал. – Там же призраки! Говорят, если ехать мимо того дома в темноте, то непонятно, на какой стороне от дороги стоит большой белый камень.
– Я не мог этого различить даже до заката, – сказал я.
