Сквайр согласился, что было в самом деле жарко. Далее последовала обычная болтовня – о политике графства и о соседской жене, заболевшей костоломной лихорадкой. Затем неизбежно всплыла тема урожая. Сквайр заметил, что хорошо бы теперь пойти дождю. И тотчас об этом пожалел, поскольку его собеседник, бывший в определенном роде знатоком погоды, задрал голову, чтобы усмотреть какие-либо признаки туч.
– Любопытно, чего енти сарычи там делают, сквайр, – проговорил он, указывая вверх своим хлыстом.
– Что, сарычи? Где? – спросил сквайр с нарочитой небрежностью в голосе.
– Вон там, над Литтл-Ниггервулом – видите?
– О да, – ответил сквайр. – Теперь вижу. Да они ничего не делают, кажись, летают, как и всегда в ясную погоду.
– Должно быть, что-то издохло недалече! – предположил мужчина в тележке.
– Кабан, верно, – допустил сквайр тут же, пожалуй даже излишне поторопившись. – Их-то много на Ниггервуле. А у Бристоу, что на той стороне отсюда, их цельное стадо.
– Ну, может и так, – ответил мужчина, – только кабаны, как по мне, кормятся больше там, где повыше. Что ж, поеду я до города. Доброго дня, сквайр. – И стеганув кобылу поводьями, направился дальше сквозь облако пыли.
Этот человек не мог ничего подозревать – уж точно не он. Отвернувшись от дороги и зашагав к своему дому, сквайр мысленно похвалил себя за то, что ввернул в разговор кабанов Бристоу, и все же во всей этой ситуации сохранялась тревожная нотка: если сарычи летают, и в особенности над Литтл-Ниггервулом, то люди вот-вот станут проявлять любопытство и задаваться вопросами.
Перейдя половину поля, Гатерс смутно различил – поверх жужжания насекомых, поверх шума собственных размышлений – доносящийся издали звук, заставивший его остановиться и склонить голову набок, чтобы получше расслышать. Где-то вдалеке раздавался тонкий металлический звон, точно звучал жуткий призрачный колокольчик. Он близился, делаясь все отчетливее: дзинь-дзинь-дзинь, – а потом звуки вдруг ускорились.
Овца или корова с колокольчиком – вот что это было. Но почему казалось, будто звук исходит сверху, откуда-то с неба? И почему он так быстро смещался и шел то слева направо, то вновь справа налево? И отчего же чудилось, что колокольчик трясся слишком быстро? Нельзя было даже предположить, что самая беспокойная из молодых телок могла размахивать своим колокольчиком с подобной резвостью. Сквайр обвел внимательным взором сперва горизонт, затем небо; тревожные мысли придавали его зрению резкость. Тогда он и увидел: то была вовсе не корова… вовсе не четвероногое создание.
Одна из мерзких птиц отделилась от остальных. Траектория полета переместила ее через дорогу и привела к землям сквайра Гатерса. Теперь, когда она воспарила точно над сквайром, тот вытянул свою дряблую шею и сумел различить неприятные очертания этой огромной птицы. Он увидел изодранные черные крылья – они у сарычей нередко бывают потрепанными и грубыми, – а еще голую шею, мелкую голову и крупные ноги, прижатые к тусклому животу. Увидел он и колокольчик – из тех, какие носят коровы, только поменьше: тот висел у птицы на груди и непрестанно раскачивался из стороны в сторону. За свою жизнь сквайр Гатерс не раз слышал о Сарыче-с-колокольчиком, но лишь теперь увидел его собственными глазами.
Однажды, много лет назад, кто-то поймал сарыча и, прежде чем отпустить обратно, надел ему на шею медное кольцо с коровьим колокольчиком. С тех пор украшенную таким образом птицу замечали сотни раз – а слышали и того чаще – и чуть ли не в доброй половине штатов. О ней сообщали то в Кентукки, то в Техасе, то в Северной Каролине – во всех местах от реки Огайо до Мексиканского залива. Случайные корреспонденты брали ручки и писали в сельские газеты, что в такую-то дату в таком-то месте такой-то видел Сарыча-с-колокольчиком. Всегда не просто какого-нибудь сарыча с колокольчиком, а именно Сарыча-с-колокольчиком. Он стал общеизвестен.
Наверняка он был такой не один. Вряд ли единственная птица, пусть даже сарыч в расцвете сил, защищенный законами всех южных штатов и, как видно, достигший солидного возраста, могла прожить так долго и бывать в стольких местах, да еще всюду носить этот звенящий колокольчик! Должно быть, какие-нибудь шутники уподобились тому, кто проделал это первым; если бы вскрылась правда, их, верно, набралась бы целая дюжина; но жители глубинки считали, что есть лишь один Сарыч-с-колокольчиком – птица, что ведет бессмертную жизнь и чей звон никогда не смолкает.
Сквайр Гатерс счел явление Сарыча-с-колокольчиком именно теперь обстоятельством самым неблагоприятным. Перемещения обычных, немеченых сарычей преимущественно заботили лишь фермеров, у которых заблудился скот, зато за этим редким знаменитым гостем, звенящим пернатым старьевщиком небес захочет понаблюдать всякий зевака. Ведь если кто-то стал бы за ним следить сегодня, то мог очутиться на небольшом участке кипарисов посреди Литтл-Ниггервула!
