Но вскоре эта долина смертной тени осталась позади; показалась более-менее обжитая улица. У дома № 21 по Уолсли-роуд Стэндиш остановился и позвонил в дверь. Неряшливая служанка вышла на порог и, дознавшись о цели визита, провела нас к Ангусу Макбейну.
Он сидел у маленького камина в потертом кресле, как обычно, со своим черным котом на коленях и томиком демонологии в руках. Если не считать того, что комната была тесной и дешево обставленной, а ее обитатель выглядел еще более тщедушным и изможденным, чем прежде, можно было подумать, будто мы вернулись в студенческие времена. Но после первых приветствий я заметил, что Макбейн изменился-таки в худшую сторону с той поры. Он не казался расхлябанным и не выказывал симптомов шкурничества, присущего проходимцам в нужде, но в его мрачных высказываниях появилась искренность, каковой я за ним раньше не замечал, а то и безысходность. Прежний Макбейн презирал жизнь играючи, с задором; нынешний казался раздавленным обстоятельствами, сварливым и унылым – и это мне совершенно не понравилось.
Узнать о теперешней жизни Макбейна оказалось непросто: он говорил о себе мало и неохотно. В настоящий момент он практически ничем не занимался, но, решив ступить на стезю начинающего литератора, писал статьи на различные темы. Заработать этим трудом не удавалось, статьи никому не нравились – то ли в силу какого-то личного дурного рока, следующего за беднягой по пятам, то ли в силу тех же обстоятельств, что выпадают на долю любого автора. К этим страданиям добавлялось осознание зависимости от дяди, острое как никогда. Ангус взялся говорить о мистере Макдональде по собственной воле, а это всегда было плохим признаком.
– Знаете ли вы, – произнес он с горьким смешком, – что мой достойный родственник вскорости приедет сюда? Он написал мне, что будет в Лондоне по делам где-то через пару недель и нанесет мне визит, чтобы посмотреть, по-прежнему ли я предан тем же порочным мыслям, что и раньше, и противлюсь ли тому, что он называет моим долгом. Не хотите ли прийти и посмотреть на веселье, вы двое? Думаю, теперь я прекрасно знаю, как вывести его из себя. Уверяю вас, во время последней нашей беседы я заставил его грязно выругаться в первые же три минуты – его-то, человека старых идеалов!
– Слушай, Макбейн, – произнес Стэндиш примирительным тоном, – как по мне, твой старикан не так уж плох, как ты его всегда описывал, и с ним можно договориться. Подумай, что с тобой будет, если он лишит тебя средств к существованию?
– Ах, если бы он умер! – воскликнул Макбейн, словно не расслышав слова Стэндиша. – Таким людям незачем жить и отравлять воздух другим. Когда я видел его в последний раз, он напомнил мне отвратительного жирного паука – и мне захотелось его раздавить. Я убил бы его, если мог!
Стэндиш и я недоуменно переглянулись. Мы привыкли, что Макбейн всегда излагал свои мысли в грубой, шокирующей манере, но его последние снова, сказанные серьезным тоном, заставили нас вздрогнуть.
– Ладно, не горячись, – сказал я. – Мы обязательно придем на встречу с твоим дядей.
– Чтобы в случае чего предотвратить кровопролитие, – добавил Стэндиш с улыбкой.
– Приходите, друзья! – обрадовался Макбейн. – Вот если бы вы помогли мне от него избавиться… о, как бы я был вам признателен! Нет, в самом деле, захватите с собой острый топор с частыми зазубринами. Как было бы приятно примерить в отношении моего доброго родича образ итальянского деспота – кровь за кровь, око за око… Конечно, имеются в этом мире способы получше покупки услуг наемных убийц. Один мой предок… – Тут Макбейн неожиданно замолчал.
– Что – твой предок? – спросил я.
– Ну, – вдруг охрипшим голосом сказал Макбейн, – он призвал какого-то дьявола… но сделал это неумело и сам в итоге пал его жертвой.
За дверью послышался слабый звук, словно кто-то тихонько царапался о дерево, когда он произнес эти тривиальные, в общем-то, слова.
– Это твоя собака, Мак? – осведомился я.
– Собака? – эхом переспросил он и зябко повел плечами. – У меня никогда не водилось собак, я их на дух не переношу.
– А может, пришел еще один кот, чтобы у тебя поселиться? – предположил Стэндиш. – Послушай-ка, опять царапается. Я открою дверь – посмотрю, кто там.
Он широко распахнул дверь, и холодный промозглый ветер, гулявший по коридорам старого дома, ворвался в комнату. Снаружи никого не было. Стэндиш недоуменно пожал плечами.
– Я точно слышал, как за дверью кто-то царапался, – сказал он. – Кто это может быть? – В его голосе звучала раздраженная растерянность, будто он прилюдно опростоволосился.
– Ветер или крыса, – ответил Макбейн. – Кстати, в доме полно крыс! Вы удивитесь, но это меня нисколько не смущает. Дом такой старый и ветхий, что может рухнуть в любую минуту. Крысы почувствуют, когда им надо будет бежать, и тогда мы с котом Мефистофелем тоже последуем за ними. А за нами побегут и все обитатели первого этажа, и хозяйка, и ее кот, иногда подворовывающий у меня еду… Весело будет, правда, Мефисто? Почему ты, друг мой пушистый, беспокоишься? В чем дело?
