Присяжные некоторое время совещались и в конце концов пришли к выводу, что погибший умер от укуса какого-то дикого животного, но какого именно – неизвестно. Один из участников оглашения приговора поручил полиции приложить все возможные усилия, чтобы выследить и уничтожить столь опасного хищника, и даже предложил назначить вознаграждение за его поимку. Местные власти одобрили инициативу, но безрезультатно, и по мере того, как проходили недели, а новых жертв «неизвестного зверя» не появлялось, люди в округе перестали носить оружие или опасаться нападений. Тайна Крэддок-парка стала мало-помалу забываться. Мистер Дункан Макдональд не оставил завещания. Хотя он в последний вечер крикнул Макбейну, чтобы тот не претендовал на его деньги, племянник как единственный близкий родственник вступил в права наследования. Он распорядился наследством в своей обычной, но странной для большинства манере: продал солидную долю дяди-фабриканта в бизнесе и на вырученные деньги купил заброшенное поместье с полуразрушенным замком, так называемую «Башню Далласа». В нем, по его словам, многие века кряду жили его предки – пока одни не разорились, а других не вознесли на костер инквизиции по обвинению в колдовстве.
Мои академические обязанности помешали мне увидеться с Макбейном, поскольку он уехал на север, и примерно в это время Стэндиш схлопотал очень хорошее назначение на строящуюся индийскую железную дорогу, и ему пришлось немедленно отплыть. Так мы, трое университетских друзей, расстались надолго… а может быть, и навсегда.
Мне было жаль расставаться со Стэндишем, а вот порвать с Макбейном мне к тому времени казалось сущим избавлением. Теперь, наконец-то решив раз и навсегда больной жилищно-финансовый вопрос, он стал еще более странным малым, чем прежде: то жутко веселым, то угрюмым, от экзальтированности до подавленности – один шаг. Теперь Ангус вызывал у меня тревогу и отторжение в любом настроении. Время от времени я отправлял ему письма – и еще реже удостаивался ответа. Казалось, Ангус Макбейн навсегда исчез из моей жизни, и я не жалел об этом теперь, когда он не нуждался в помощи. Я и подумать не мог, что грядет странный случай, который снова сведет нас всех вместе.
Прошло несколько месяцев после отъезда Стэндиша в Индию, и я даже получил от него письмо, как вдруг однажды вечером, листая «Таймс», я увидел объявление в траурной рамке. Прочтя его, я еще долго не мог прийти в себя: в нем сообщалось, что молодой и талантливый инженер, мистер Фрэнк Стэндиш, работавший в Алампуре проектировщиком на стройке железнодорожного вокзала, трагически погиб в результате нападения дикого зверя – предположительно, тигра. Снова и снова я перечитывал заметку, отказываясь верить напечатанному.
Я написал лейтенанту Джонсону, сослуживцу Стэндиша, которого немного знал, в надежде узнать подробности гибели друга. Письмо с ответом от Джонсона добралось до меня только в августе, когда меня не было в Лондоне, и его переслали мне по адресу поместья старого друга нашей семьи: у него я в то время гостил. В своем письме Джонсон писал о том, как Стэндиш, работая в Индии, сразу же завоевал уважение и доверие новых коллег, и о том, каким способным и толковым инженером он был. Далее, выразив искреннее сожаление в связи с его трагической гибелью, Джонсон рассказал, как все случилось. Обстоятельства гибели Стэндиша представлялись лейтенанту странными, несколько туманными.
В тот трагический день Стэндиш, как обычно, ранним холодным утром отправился на работу, захватив с собой ружье: так поступали многие алампурские вахтовики. Путь шел вдоль линии новой железной дороги, а затем сворачивал в деревню к месту строительства. Когда вечером бригадир не вернулся, двое слуг, работавших у него по дому, встревоженные, отправились на поиски хозяина. Зная его примерный маршрут, они очень скоро обнаружили Стэндиша на тропинке, лежащим на спине. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: он уже не жилец. Вместо горла была сплошная рана, но никаких других повреждений на теле и следов борьбы не обнаружилось, да и все ружейные патроны остались при нем. На земле рядом с телом убитого отчетливо виднелись отпечатки лап какого-то зверя. Недоумение вызывал тот факт, что следы совпадали по размеру с лапами небольшой пантеры, а раны на горле Фрэнка мог оставить только крупный зверь – тигр, никак не меньше. Алампурские власти, начавшие расследование, терялись в догадках.
В тот же день была сформирована большая поисковая партия, которая приступила к прочесыванию близлежащих районов, но после нескольких недель поисков она прекратила свою работу, так как ни сам хищный зверь, ни следы его лап найдены не были.
