— Потом было все как во сне. Он меня познакомил с мужиком, тот представился Рыком. — Эд пожал плечами, в ответ на замечания о странном имени. — А мужик тот какой-то, — он задумался, подыскивая нужные описания, — какой-то не человеческий. В несвежие тряпки замотан, от лица одни только глаза видны, да и те по волчьи смотрят. А уж как воняло от него! — Он, немного помолчав, продолжил. — А после Рыжий сказал, что наша с ним встреча не случайна, и так как он спас меня от верной гибели, то я вроде его теперь должник. А чтобы рассчитаться с ним, нужно просто дойти до обозначенной точки на карте. Дал он мне ту карту, а я как глянул на неё, так прямо и обомлел — красная клякса стояла почти на том самом месте, где я кричал на того старика! Пос. Вольный — значилось на карте. — У костра заворочались, предчувствуя неожиданную авантюру. — Вольный то всего в нескольких часах ходьбы от этой, будь она не ладной, Леонидовки! Ну, думаю, значит, такова моя судьба. Придется мне еще раз повидаться с этой мразью и добром отплатить на добро. Но Рыжий, мать его, словно бы читал мои мысли, о чем сразу известил, запретив соваться в Леонидовку.
— И что же он спросил с тебя? — Не давал поводов для длинных пауз рассказчику подвижный Перец.
— Говорит в этом месте воронка входа в Чертово Бездонье. Там оно засасывает энергию мира и после уже использует её в своих мерзких целях. Назвал это место странным таким словом, — он наморщил лоб, вспоминая слово, — Эстуарий! — Обрадовано воскликнул Эд, вспомнив не самое простое слово.
— И что оно значит?
— А черт его знает. Он не объяснил мне, а я и не спрашивал. Только сказал мне, что нужно туда дойти, вернее, довести Рыка, а там уже по обстановке, все на месте и решиться. Но что главной целью он нам ставил — закупорить эту воронку.
— И как же надо было это сделать? Вот же человек! — Восклицал Братишка. — Это же надо такое придумать — пойди туда, не знаю куда, да сделать все по обстоятельствам, но так, чтобы получилось! — Он возмущенно и гневно потряс плотным жилистым кулаком. — А сам то, что он? А? Не хотел бы он сам туда прогуляться? — Он посмотрел на Эда. — Вот ты чего ему это не предложил?
— А то, что он жизнь ему спас, тебя это уже не заботит? — Загыхал, стараясь быстрее ответить на претензию, Кисель.
— Да, что же вы! Да это явная подстава! — Почти кричал Перец. Братишка же, помянуя быструю и жесткую расправу и дальнейшее свое обморочное поведение, не рискнул присоединиться к товарищу. — Это же понятно, что те «слуги духовные», — как сейчас он назвал охранников старика-проповедника, — привезли его в условленное место. Но Рыжий решил, что по причине своего явного морального, философского, а главное — физического превосходства, ничего им не должен. Вот и спалил их, чтобы не тратится.
— Тебе бы помолчать, Перец, пока взрослые разговаривают. — Тихо, но оттого это прозвучало очень опасно, предупредил Бригадир. — Ты видишь, что человек рассказывая свою жизнь, переживает. А уж Эду я всегда верил. Продолжай, пожалуйста.- Попросил он рассказчика.
— Да чего уж там — от рассказа то осталось сущий пустяк. Дней через семь мы дошли до пункта назначения. Я уж не стану отвлекать вас подробностями нашего путешествия и всей той странности, что проявлялась в моем напарнике. И даже тот факт, что питался он в основном тронувшимся, потухшим мясом, объясняя это традициями — моего пересказа хватило бы на не одну такую ночь, как эта. Но то, что напарник, Рык проявил себя в остальных случаях весьма надежным и спорым товарищем, не раз выручавший меня в трудных ситуациях, хотя я ему отвечал тем же.
— Ну и напарничка ты нашел. — Предостерегающе пробормотал Кисель. В ответ Эд неопределенно пожал плечами, а потом продолжил.