— Так мы совместно достигли Вольного, и в тот день случайно наткнулись на относительно целый дорожный знак, означавший, что мы входим на территорию населенного пункта. Знак согнуло ударной волной близкого взрыва, а наносная пыль от истертого известкового дорожного покрытия, доходила до нижнего края таблички. Но все еще на знаке можно было прочесть название — «Пос. Вольный». Самой деревни или города, или что это раньше было, уже не было. Лишь редкие острия былых двухскатных крыш торчали из-под нанесенных дюн песка и пыли. И дорога, что привела нас сюда, резко обрывалась у этого знака. Но зато, чуть дальше, вглубь территории бывшего населенного пункта, виднелся другой, современный знак — на вертикальном брусе с перекладиной у самого навершия, торчавшим черной костяной ногой, болталась грязная тряпка, издерганная здешними ветрами в рваное полотнище некого штандарта. Этот знак был известен всем, кто живет в наши времена, а обозначает он начало земель нежити. Я тогда еще посмотрел на карту, сверяясь, и мне вдруг стало отчетливо ясно, почему это место стало той самой воронкой, о которой говорил Рыжий. Тут везде были густые леса, и своим основанием они вливались в современные пределы Чертового Бездонья и Великой Пустоши. Той, на которой эта проклятая Хижина. — В ответ закивали, вспоминая все те истории, что частенько про эти места рассказывали.
Эд помолчал, вспоминая недавнее приключение, и после снова продолжил:
— Ом тисини грум дса дса. — Вдруг зачастил непонятными словами Эд, сложив особым образом пальцы рук и прикрыв глаза. Вокруг костра непонимающе заозирались меж собой, опасаясь за душевное здоровье рассказчика. Закончив мантру, прежде повторив ее несколько раз, Эд продолжил рассказ. — Мой напарник, как и вы только сейчас узнали, что таким образом, я пытаюсь защититься от сил зла. Хотя он мне неоднократно говорил, что точно уверен в том, что от зла лучшее средство калибр стрелкового оружия, и чем он крупнее, тем сильнее заклинания. — Грум грум дса дса. — Еще раз повторив, закончил молитву Эд. — Но я точно уверен в том, что любая вещь, способная, как вы думаете, вас уберечь, точно имеет значение. Так же, как и ваши амулеты. — Бойцы инстинктивно сжали в ладонях ритуальные вещицы.
— Тот день был один из тех редких, когда обжигающее Солнце спряталось за темные грузные тучи, готовые разродится серой пеленой дождя. Но дождя так и не было. И хотя эту тучу мы заметили задолго до приближения к ней, дождя все не было. Зато было движение в черном небесном полотне, которое совершало медленные обороты вокруг невидимого центра. И если приглядеться, то можно было увидеть, как этой в черной массе клубилось, будто масляное вещество, вскипало и бурлило варево. Липкая жижа. Словно та находилась в кастрюле, перевернутой над ними чашей, и все это варево в любое мгновение могло вылиться сверху, но невероятным образом продолжало держаться.
— Это то место? — Спросил меня Рык. — Налетевший неожиданный ветер, подхватывал дорожную пыль, бросал в меня. И если бы не защитные горнолыжные очки, скрывающие под собой большую часть лица, пыль непременно попала в глаза.
И как-то вдруг стало получаться Эду передавать это приключение и пережитые эмоции, что слушатели вроде и здесь находившиеся, но увлеклись вслед словам. За теми же порывами, что были в рассказываемых событиях.
"Рык поправил объемный шарф, складками уложенный вокруг шеи и защищавший нос и рот, он всегда так делал, словно бы опасался за свою внешность. Иногда меня раздражало такое его поведение.
— Да, похоже. — После некоторого раздумья, ответил я. — Вынул и развернул дорожную карту, поводил пальцем руки в перчатке с обрезанными пальцами по бумаге, сверяясь. — Тут точка сосредоточения.
— Это здесь Хриплый потерял свои пальцы? — Рык гоготнул в шарф, отчего звук получился приглушенным. — Что же, придется вернуть его пальцы.
— Это вряд ли. — С сомнением ответил я. Я когда-то слышал про это место и про то, как боец с позывным Хриплый, потерял тут свои пальцы правой руки. Их откусил оживший мертвяк. Говорят, что после Хриплому пришлось отрезать всю кисть, что бы зараженная слюна, смешавшись с кровью, не поднялась выше. — Скорее всего, перевариваются его пальчики сейчас в утробе какого-нибудь облученного гуля. Да и нам бы как бы не лишится своих.
— Ты за мои не бойся! Еще не появилось такого количества этих тварей, чтобы даже попытаться что-то откусить. А еще у меня, кроме твоих молитв, есть вот это. — Он самодовольно хлопнул по черному металлу автомата. — Между прочим семь шестьдесят два!
— Ты вот не веришь в мои мантры, а зря — они когда-нибудь спасут и твою жизнь.
— Да, и хорошо. А пока нам их спасает инженерная и военная мысль предков. И когда у нас закончится все оружие, и даже рогатки, тогда вот только твоими молитвами….
— Да иди ты. — Беззлобно ответил я. — Давай лучше к делу. Что говорил Рыжий про эту воронку?