— Да. Но если не убьем их, то они попытаются убить нас, а я не хочу быть убитым мертвыми. И к тому же у нас есть, хоть не большой, шанс выжить после того, как мы покрошим эту нежить. — И вот уже стало проглядывать сквозь все эти шарфы и тряпки, чем был обмотан человек, его лицо. И теперь я точно был уверен, что это не мой напарник! Не тот человек, с кем выходил. Но все еще не мог понять, что с ним было не так.
— Дружище, — вдруг, впервые так ко мне обратившись, проговорил Рык, — она просто не придет сюда. Мы все тут уничтожим! — Это был мертвец! Он не было человеком! Рык был разложившимся трупом, который притворялся моим напарником! Каким образом — не важно, но он был живым трупом! Сучий гуль, ради которых мы тут! Этих тварей нам нужно было «обезвредить» по словам Рыжего. И вот мой напарник! Мой сучий напарник! Да как же я пропустил эту тварь!
Я перекинул автомат через плечо, щелкнул затвор, направил тот калибром в спину бывшего напарника, у которого, тем временем, голова развернулась, словно бы у совы, на сто восемьдесят градусов, и он теперь буквально глядел себе через спину, на меня. А в глазах плясали сумасшедшие огоньки смерти, словно бы он предвидел конец. Сука, и да — он настал!
Пойманный охотничьими щупальцами и моментально проткнутый, как минимум в двадцати разных местах стрекальцами Медузы, тело Рыка многократно завернутое, словно запеленнованое призрачными бинтами, было поставлено вертикально, а сверху, на голову наползал ротовой стебелек. Эта отвратительная мразь Сирина пожирала его!
— Ах, же сука! — Не выдержав, заорал я в голос. Спустил курок, и автомат, предчувствуя кровавую жертву, плотоядно задергался в руках, пытаясь выскочить, будто сам, словно охотничий пес, стремился вцепиться зубами во врага. Но как это было ни странно, я вдруг разглядел. Разглядел, как губы моего бывшего напарника шевелились, словно он пытался сказать. И да он говорил!
— Подожди, я скоро. — Рык криво улыбался".
Фулгура
Рассказчик умолк, видимо переживания его одолели, а слушатели, отмерев и понимая, что больше нет этой вдруг ставшей настолько интересной истории, приходили в себя, оглядывались, тянулись за вещами, подбрасывали веток в костер.
— Ну, и что? Что дальше то было? — Требовал продолжения Перец. — Кого все-таки из вас двоих убили?
— Да кого же убили. — Ответил Эд. — Медузу убили. Рык убил. И даже не спрашивайте как. Она просто рухнула вниз и все, а тот, когда действие ядов закончилось, прорезал себе путь ножом. — Он снова умолк.
— Ну, а что дальше то? Куда дальше вы пошли?
— Да никуда. Там прям и расстались. Он мне сказал, что ему вот сюда, то есть в Чертово Бездонье нужно. Там у него встреча с этими…. Ну как их там. Местными.
— А, припоминаю, я тут одну историю о местных. — Встрял в беседу неугомонный Братишка. — Они такие же, как твой напарник, только какие-то не совсем обычные. Они вроде там еще техникой разной балуются.
— Точно! Я помню эту историю! — Поддержал товарища Перец. — Это как раз, когда мертвые пытались освоить ту технику, что на полянах, в Чертовом Бездонье осталась.
— А те мертвые совсем не похожи, на тех, что у Котлована трутся. — Продолжил Братишка. — Эти, как говорят, слишком умные. Им даже имя собственное придумали — технозомби, или короче Генри. Вроде был такой изобретатель машин, гений, вот и этих так прозвали.
— Это случаем не те ли Генри, что нападают на проходящие по ночам караваны по Татарскому лесу? — Прогнусавил простуженный Кисель.
— Да, это они. — Братишка повел плечами. — Да и что же это за такие караванщики, что не знаю легенд Бездонья? Прутся туда сотнями и пропадают на его пределах. И что самое удивительное, что вроде там везде воля Аглаи, но она словно не принимает этих жертв, а просит все новые из Бункера.
— Или просто не знает о караванах. — Предположил кто-то у костра.
— Да как же! — Не доверчиво воскликнул он. — Не знает. Она знает все о том, что происходит в Бездонье и Пустоши. А то, как бы ей приписывали все те ужасы, что в округе происходят.
— А вдруг это не она? — Снова задали вопрос того рода, что так сильно раздражал Братишку! Он посмотрел на говорившего — им оказался вдруг такой неожиданный своим предательским вопросом Перец. Вот как можно предположить такой факт, что будет полностью не подходить под всю философию его мира?
— Ты чё, того? — Он покрутил пальцем у виска. — Как не она? Сивухи опился? — Он позволял себе так общаться только с друзьями. — Все знают, что она, а ты тут такой один говоришь, что не она! — В ответ извинительно развели руки в стороны, показывая — «мол ошибся». — Ну, хорошо, — подобрев, продолжил он, — пусть не она, время покажет. Так вот, зовут их Генри. — Вернулся Братишка к рассказу. — А так же говорят, — что после того, как тяжелый бульдозер, который им удалось завести, перемолол гусеницами с пару десятков этих бездушных тварей, и те побросали все, больше не возвращались.
— Вот же тупые твари. — Хохотнул Перец. — Так и надо им, поделом. Жаль, что только так мало их передавило.