Закончил юридический факультет московского университета. Брат его Евгений Иванович, которого бабушка Мария Ивановна очень любила и звала дядей Геней, закончил историко-филологический. Детство моё прошло под бесконечные упоминания этого дяди Гени. Как часто бывает, братья оказались совершенно разного склада. Несмотря пресловутое «прекрасное образование», Иван Иванович слыл человеком тираничным и тяжёлым. В чём состояла эта его тяжесть, я не раз пытался выяснить… Ну да, трудный, нудный, неприветливый. Тираничный… – но разве можно верить женскому взгляду? Ведь любое сдерживание легкомысленности мгновенно нарекается тиранизмом. При этом был «энциклопедически образован и боготворил книгу». И даже в этом боготворении, которое прививал другим, был тираничен же и тяжёл.
Что мне известно о нём, да и вообще о их жизни? Что рожать бабушку прабабушка Вера ездила в Москву, что привезла дочку в Козельск, когда ей было два месяца.
Что дочка, вырастя, всегда говорила об отце с уважением, поэтому и для меня Иван Иваныч был чем-то эталонным, непреложным, с его классическим именем и тем, что он судья.
Недолго прожив в Козельске, семья Вишнякова переехала в Малоярославец, где бабушка Вера познакомилась с уездным доктором Николаем Матвеичем Петровым, которого настолько поразила «тирания» Ивана Иваныча и горькая бабушки-Верина доля, что он взялся за нею ухаживать. Бабушка «ответила взаимностью», а Николай Матвеич, разведясь со своей женой, после долгих мытарств увёз её на Волгу. Бабушку мою Марию Иван Вишняков долго не отдавал, и бабушка Вера приезжала к ней в гости.
Иван Иваныч женился второй раз на эстонке, которая родила ему троих детей, а когда эстонка умерла, бабушка ездила к маленьким братьям и сестре, шила им одёжку… Третья жена по кличке Ермиловна была вовсе странная – внешне и внутренне напоминала Бабу-ягу и оставила худую память в нашей семье.
Иван Иванович, как выяснилось, дворянином не являлся, хотя его отец Иван Гаврилович был награждён личным дворянством как имеющий орден Святого Владимира III степени и чин коллежского асессора. Дед Ивана Гавриловича, Пётр Артемьевич, родился в 1757 году в Боровске и был священником. Его сын и, стало быть, отец Ивана Гавриловича, Гавриил Петрович, также служил священником и в послужном списке 1833 года охарактеризован как
В таком спокойном перечислении людей, имён, годов жизни есть что-то вопиюще равнодушное и отстранённое, почти кощунственное. Так же, как в датах ухода любимого писателя, отстранённо произносимых на экзамене. Иван Алексеевич Бунин родился в таком-то году… Умер в таком-то… Дикие слова! Как так? Жил, страдал, переживал… Умирал. Как умирал? Страшно было? Или как в его рассказе…
А ведь когда-то и сам будешь одолевать грозный переход и в роковые часы найдёшь опору в рядах ушедших предков, который вот-вот пополнишь, и то архивно-отстранённое, что испытывал при перечислении дат жизни, как раз и одарит покоем и смыслом. И впрямь спокойно и строго переходит из века в век славное имя, как скобой крепит брёвна веков, и не стыдно за него праправнуку.
Вера Николаевна Дубасова происходила из старинного боярского рода и приходилась дальней родственницей Фёдору Васильевичу Дубасову, знаменитому адмиралу и с 1905 года генерал-губернатору Москвы.
Словосочетание «генерал Дубасов» с детства вызывало во мне образ полковника Скалозуба – представлялся коренастый генерал с плотным, бульдожье-массивным лицом, щеками, переходящими в шею, и толстыми усищами. На портрете Дубасов оказался худощавым, подтянутым, с необыкновенно мужественным и тонким лицом, с усами, соразмерными и даже чуть подвитыми. Сложно описать его внешность, но некое сходство мне померещилось с Василием Семёновичем Лановым. Хотя оно скорее типологичское и предполагает не общность черт, а некий тип и интонацию физиогномии, как говаривали встарь.
Происходил Фёдор Васильевич из петербуржской ветви Дубасовых, из славного рода моряков, особенно знаменитого ратным подвигом Автонома Дубасова, который в войне со шведами в 1709 году участвовал во взятии бота «Эсперн».
