Про Фёдора Васильевича много сказано. И про то, как в 1897 году эскадра под его командованием вошла в Порт-Артур, и про то, как его, отличившегося на Русско-японской войне, направили на подавление «аграрных беспорядков» в 1904 году, а когда начались революционные волнения в Москве в 1905 году, он был назначен генерал-губернатором Москвы. После подавления мятежа эсеры приговорили его к смерти, и он пережил два покушения. Первое покушение случилось 2 декабря 1906 года, когда, получив контузию, он остался жив и обратился к царю с просьбой о помиловании покушавшихся, приговорённых к смертной казни.
Вот что написано о нём в исторической энциклопедии «Чёрная сотня»:
Про Василия Фёдоровича и стихи были, в частности, не бог весть какие куплеты:
Маяковский, правда, видел дело по-своему:
Тонкая грань пролегает меж понятием «гордиться предками» и слабостным человеческим довольством от причастности к людям, вошедшим в историю. Тем более обязательно ещё и найдётся какой-нибудь предок, за которого придётся краснеть. Да и соблазнительное дело – история… К примеру, многие, да и сам я, мечтая о XIX веке, представляли себя непременно помещиком или гусаром, а отнюдь не крепостным, рекрутом или кандальным каторжником на Ленских приисках.
Знаменитый адмирал казался мне чуть ли не дядькой или дедом бабушки Веры, но когда дошло до более серьёзного исследования, то по мере знакомства с его родословной, перечнем деяний и взмывания в воображении его образа катастрофически росли расстояние между бабушкой Верой и Фёдором Васильевичем и досада от того, что остаётся всё меньше права на родство и возможности им прихвастнуть перед сверстниками, а главное – перед самим собой. Хоть бабушка Вера и происходила из одного древа с Фёдором Васильевичем, она даже знакома с ним не была, тем более что жила флотская династия Фёдора Васильевича в Санкт-Петербурге, а сухопутная – в Москве и прилежащих губерниях, где владела имениями.
Ну и в завершение. У деда бабушки Веры, подполковника Василия Ильича Дубасова, было семеро детей. Сохранилась такая бумага:
