В 1943 году, 13 ноября, под городом Городком Витебской области Асик нарвался на немецкий разведотряд и был ранен в ногу. Больше месяца он пролежал по военным госпиталям, где ему в несколько приёмов отпиливали ногу. Может, он и не выжил бы, если бы не Тоня, которая перевезла его в Москву – как раз из того же госпиталя в Калинине, где лежал и раненый дядя Паша Горчаков. В Москве же, в госпитале на Серпуховке, совсем рядом с Щипком, профессор Вишневский ампутировал последний кусок ноги и остановил газовую гангрену. Это произошло уже в 1944 году.
А в 43-м был написан «Мундир война»:
Порохом сражений опалённый,Отчий край вручает нам погоны;Это – знамя нашего бойца,Знак железной власти командира,Символ чести русского мундира,Наша клятва биться до конца.При Петре Великом под ПолтавойИмена свои покрыли славойНаши деды двести лет назад,Нам досталась по наследству силаДоблестных героев ИзмаилаМужество суворовских солдат.В наших жилах не погасло пламяТех, кто шёл железными рядамиВ незабвенный день Бородина,Тех, кого повёл от боя к боюГенерал Брусилов за собою —Русские мы носим имена.Русские по духу и по крови,Мы стоим, сурово сдвинув брови,Часа ждём. Но прогремит приказ,И во имя чести и победыМы пойдём, как в бой ходили деды,И ничто не остановит нас.А Наташа, стоявшая в Козельске на перроне и ждущая маму, она же Маруся, которая сожгла свои стихи, так и не научившись их писать, и всё сказавшая в своих письмах на фронт, эта Наташа-Маруся дождалась сине-стальной даты, своего пятидесятилетия, и за год до Мишкиного рождения снова заговорила как смогла:
В то время (те дни), когда залитая асфальтом и светом Москва стала центром мира, когда самолёты с синими подкрыльями (подчёркнуто, и стоит вопросительный знак) огромными трепещущими стрекозами слетаются (было «садятся», но зачёркнуто) на её аэродромы, и курносые русские пареньки и девушки, комсомольцы, вузовцы просто… (пропуск) и с достоинством размещают («делегатов» – зачёркнуто, «представителей» – зачёркнуто) всех стран («с трепещущими от гордости» – зачёркнуто) в машины, и везут их по московским улицам, таким знакомым и родным – улицам выросшего вместе с ними города.
(«Когда эта молодёжь…» – зачёркнуто).
Мне хочется рассказать им о том поколении между двумя героическими эпохами – гражданской войной и эпохой грандиозных строек, между временами Павла Корчагина и рождением Комсомольска. Это поколение жило и памятью отгремевшего, и мечтами, предвидением блестящего будущего. Настоящее у них было кропотливые будни и многих это сгубило. Люди рождают эпоху, но и эпоха рождает людей. («Со стройк…» – зачёркнуто, «с планом ГОЭРЛО» – зачёркнуто) началось самоутверждение людей сильной воли и пылкой фантазии.
Всё исчёркано вдрызг, и наконец, словно после долгой и тихой паузы, начато на новой странице:
