1 – о детях. Под твоим присмотром они вырастут хорошими, я это знаю, и ты это должна всегда помнить. Будь ровна и спокойна с ними, как тебе ни тяжело теперь. Не дергай их, будь тверда. Нравственные правила должны быть заповедями, их нельзя преступать. Андрюша неусидчив, это не так страшно, это компенсируется лёгкостью усвоения. Мышь и так будет славная девочка. Влияние друзей – плохих, б<ольшей> ч<астью>, нужно уравновешивать очевидными доказательствами правоты морали, – да ты всё это сама знаешь.
2 – я виноват был перед тобой. Забудь об этом, родная, прости мне. Всё это началось так рано, и был я слишком молод и неопытен тогда. Теперь – я раскаиваюсь в этом, да что пользы? И седеть я стал, и поздно теперь. С Тоней я тоже наделал много ошибок, и она вряд ли со мной была счастлива. Чтобы ты меня простила, я не для себя прошу, а для тебя – простишь – и легче будет. Потом – я не думал, что ты нашу ту разлуку будешь так долго переживать. Об этом долго говорить не надо, ты сама больше знаешь об этом всём, чем я думаю.
3. Если тебе трудно будет после войны материально – о тебе должно позаботиться государство, в частности – Союз писателей. К нему прежде всего (Президиум) нужно будет обратиться, и не просить, а требовать по праву.
Мне должен Гослитиздат. Это – через Радуле (Союз писателей: Москва, ул. Воровского, 52, Союз советских писателей, военная комиссия. Радуле), и не только Гослитиздат. Напиши ему, чтобы половину денег тебе, половину – маме и Тоне на Тонин адрес он устроил.
Теперь: относительно моих стихов. Мне было бы приятно думать теперь, что мои стихи после войны будут изданы.
Вот где они:
1. Тетрадь у Тони в Чистополе.
2. Тетрадь у Любови Степановны Кутузовой (Москва, центр, Армянский переулок, 13, кв. 6.) Теперь пересылать и переписывать их не надо, а после войны, м<ожет> б<ыть>, они кому-нибудь понадобятся.
Ту тетрадь, что у Тони, нужно добавить по тетради, что у Любови Степановны. …Можно пополнить лучшими переводами (Кеминэ, например…). Но если она получится не очень тощей, то переводы можно будет переиздать отдельно.
Всё моё лит<ературное> наследство, что касается материальной стороны дела, доходов с него, принадлежать, в том случае, если я не буду жив, должно поровну, пополам: 1/2 – детям, 1/2 – Тоне. Почему так – потому что она очень нездорова и ей нельзя будет после войны работать, а лечиться, и это будет дорого стоить. На Ляльку помощи ждать неоткуда, п<отому> ч<то> Володи Тренина, вероятно, давно уже нет в живых.
