Если со мной что-нибудь случится, то потом, когда опять все съедутся в Москву, не мешай Тоне видеть иногда детей. Она очень хорошая и любит их не только потому, что они мои дети, а и ради их самих. Она любит меня верной любовью, и нельзя будет лишать её их общества. Всё это я пишу тебе на всякий случай, чтобы быть спокойным, что впереди у меня – сделано всё, что нужно было сделать. Но беспокоиться обо мне – не нужно, нужно верить, так же, как верю я, что всё будет хорошо.
Не думай, что я думаю о смерти, наоборот, я думаю о жизни и о том, как будет хорошо всем – и мне тоже, после того, как немцы будут побеждены, и какая жизнь – без конца и без края, какое приволье будет после победы. Фашизм – это мерзость и человеческая боль, телесная и душевная, и здесь – на фронте, и там – в тылу, делается всё, чтобы победить марсиан. М<ожет> б<ыть>, весной удастся их пришибить так, что лето будет только дочисткой, всё делается к тому. Будем уверены, что всё будет ладно, вспоминай меня, родная, и люби, и думай хорошее. А я помню тебя, и часто-часто думаю о тебе, и потому что всё довоенное стало таким туманным и далёким – ты кажешься мне милой сестрой, такой доброй и светлой.
Да, ещё пусть дети любят животных.
Пиши мне почаще и побольше.
Крепко целую тебя и Андрюшку с Маришкой, я очень люблю их. Пусть они тоже мне пишут.
Ты получишь аттестат на 450 р., (+ 450 Тоне), а всё, что можно ещё, – я буду слать по почте. Получила ли ты деньги из Гослитиздата? Он должен был выслать 1000.
…У нас – весна, то пасмурная, то солнце. Поют жаворонки, а зимой прыгали по деревьям снегири. Целую ещё раз тебя и детишек, и Веру Николаевну. Мне очень жаль её, ты не волнуй её, будь поласковее. Передай привет всем, кто меня помнит и кому он не будет неприятен.
Твой А. Тарковский.
Я подписываюсь полностью, потому что это письмо – вроде как документ. Пиши мне, пожалуйста. А на тот случай, если у тебя нет открыток – я их тебе шлю, ты только пиши.
Целую тебя крепко и нежно. 15.III.42».
Открыток Марусе хватило, а главное – хватило и дров, и ягод и шерсти на зиму. В конце лета 43-го года она с детьми вернулась в Москву.
43-й год был важным и для её бывшего мужа. Весной он участвовал во взятии города Брынь и поднял роту в атаку. Цепь залегла, убили комроты, старшего лейтенанта – и Асик принял командование. Вставая, крикнул: «За мной! Вперё-ё-ёд!» Метров десять пробежал, оглянулся и увидел, как поднимаются бойцы, бегут, обгоняют, кричат: «Ура! За Родину! За Сталина!» Он закричал: «Ура!» и больше не оглядывался.
Наградной лист на орден Красной Звезды был подписан в мае 43-го, а дали орден в июне – самих знаков не было в наличии.
