Получив передышку, уже было полуразбитые сводные дивизии и гарнизонные группы нашего авангарда сумели перегруппироваться, снова вернуться на прежние координаты и выстроиться, заделав бреши в своей «линии». Уцелевшие корабли спешно исправляли повреждения, восстанавливали поля и проводили срочный ремонт. Медицинские команды в это время оказывали помощь раненым, а технические бригады боролись с пожарами и разгерметизацией…
Так закончилась первая фаза этого сражения, которая явилась генеральной репетицией или некоей разведкой боем для обоих флотов. В секторе перед нашими порядками остались летать безжизненные обломки почти пятидесяти погибших кораблей. Три пятых из которых являлись кораблями американцев. Имперские экипажи, чьи корабли погибли в этой схватке, отдали свои жизни не напрасно — они помогли выиграть бесценное время для перегруппировки и спасти от разгрома авангард русского космофлота.
Наши адмиралы, капитаны кораблей и простые канониры поздравляли друг друга с этой первой победой. По всем рубкам и палубам неслись радостные возгласы. Верные долгу люди, с честью выдержавшие первое испытание боем, от души радовались тому, что остались живы и смогли дать отпор врагу. Однако, несмотря на успешное отражение атаки и цифры потерь своих и противника, статистика была сейчас не в нашу пользу. Коннор Дэвис потерял тридцать плохо оснащенных легких вымпелов, соответственно у американского командующего оставалось под рукой еще более пятисот кораблей, куда с лучшими боевыми характеристиками. Глубокие складки залегли на лбу Павла Петровича Дессе, когда он внимательно вчитывался в цифры на дисплее тактического компьютера.
В отличие от американцев силы объединенной эскадры адмирала Дессе были ограничены. Русское командование не имело таких неограниченных резервов, какими располагал американский космофлот. Каждый корабль, каждый человек был здесь на вес золота. И расходовать эти бесценные ресурсы следовало с величайшей осторожностью, просчитывая каждый ход. Поэтому Павел Петрович, прекрасно это понимая и считая в уме коэффициенты, не спешил поддаваться всеобщему ликованию. Одна битва была выиграна, но до победы в войне еще очень далеко. И эта дистанция будет полита немалой кровью.
По окончанию боя командующему Дессе ничего другого не оставалось, как, снова отведя линкоры и тяжелые крейсера подразделений Северного флота на прежние позиции, выставить в авангарде уже изрядно поредевшие сводные дивизии и гарнизонные группы, восполнив их потери небольшим резервом из новоприбывших с верфей эсминцев и легких крейсеров, также еще с немодифицированными полями и с недостаточным количеством членов экипажей…
— Похоже, нас тупо послали на убой, — рассмеялся Яким Наливайко, выходя на связь со мной и Наэмой по локальному каналу с мостика своей «Императрицы Марии». Бравый полковник сидел в своем командирском кресле, небрежно закинув ногу на ногу, но улыбка на его обветренном лице выглядела несколько вымученной. Несмотря на лихую браваду, опытный вояка отлично понимал весь риск их положения. — Если половина наших кораблей уцелеет после очередной атаки американцев, подобной той, какая только что была отбита, я назову это чудом. Сами посудите — у нас тут сборная солянка со всего космоса, а не регулярные части. Какой спрос с этих доходяг? Почему бы адмиралу Дессе не поставить на наше место свои линейные корабли, которые гораздо лучше держат удар?
После того, как я прибыл к Никополю-4 и сдал командование крейсерами, ничего другого мне не оставалось, как вернуться в расположение своей старой доброй 27-ой «линейной», которая, как и прежде, состояла всего из трех вымпелов: моего «Одинокого», «Черной пантеры» Наэмы и «Императрицы Марии» полковника Наливайко. «Очаков» и «Пылкий», как вы помните, я отправил к Никополю-16 на ремонт. Бригаду Соколовой же забрал под свою руку Василий Иванович Козицын, чья дивизия стояла сейчас рядом, к этому моменту уже несколько потрепанная. Соколова, несмотря на свое желание остаться под моим руководством, вынуждена была подчиниться старшему по званию.
Мне же Павел Петрович Дессе по итогу все-таки оставил эти самые пятнадцать крейсеров, с которыми я гонялся за Джудой. Линкоры командующий, конечно же, мне не дал, распределив их по дивизиям Северного космического флота. Но и на том спасибо.
Так что в данный момент моя 27-я «линейная» в составе четырнадцати вымпелов, четыре корабля после первой атаки Элизабет Уоррен уже были уничтожены, находилась на передовом крае нашей обороны. Наши потрепанные крейсера, с критически истонченными полями, но все еще грозные и боеспособные, застыли в боевом построении, ощетинившись жерлами орудий.
