Флот американцев, перегруппировавшись после первой пробной атаки, снова пришел в движение. В холодной пустоте космоса бесчисленные силуэты боевых кораблей, рассыпавшись по многокилометровому фронту, неспешно выстраивались в геометрические построения, готовясь к новому навалу. Эта армада, насчитывающая в данный момент несколько сотен вымпелов, казалось, заполонила собой все видимое пространство, превратив целый сектор звездной системы в необъятное поле битвы. Численность кораблей позволяла Коннору Дэвису, возглавлявшему группировку, постоянно ротировать свои подразделения, бросая в бой свежие силы на смену уставшим и потрепанным в схватках эскадрам.
Сейчас как раз происходила одна из таких рокировок. Эскадры вице-адмирала Элизабет Уоррен, сильно пострадавшие во время первой кровопролитной атаки на русских, медленно отходили в тыл, пользуясь передышкой, чтобы привести себя в порядок. Потрепанные фрегаты, крейсера и эсминцы со смятыми взрывами бортами и обшарпанной, местами оплавленной броней, тянулись унылой вереницей прочь от места недавней схватки. За ними, прикрывая их отход и готовые в любой момент ринуться на выручку, маячили приземистые туши линкоров — последнего резерва Уоррен.
Отведя свои корабли на несколько миллионов километров в глубину строя, адмирал Уоррен приказала им встать в заданном секторе, максимально рассредоточившись, чтобы избежать ненужных рисков.
В то время, как остатки 4-го «вспомогательного» космофлота уныло дрейфовали где-то в «тылу», их место на передовой занимали полторы сотни свежих вымпелов 6-го «ударного» космофлота под командованием вице-адмирала Нейтена Джонса. Боевые характеристики каждого отдельно взятого вымпела 6-го флота по меньшей мере на 50 % превосходили таковые у любого из кораблей недавно разбитых эскадр Уоррен. Что же касается общей численности сил Джонса, то она практически вдвое превышала количество кораблей, брошенных в первую атаку.
Неудивительно, что при виде этой космической армады, разворачивающейся перед ней в идеальном боевом порядке, Элизабет Уоррен ощутила острый приступ зависти. Наблюдая за кораблями Джонса, Уоррен не могла поверить, что этому самонадеянному выскочке главное командование доверило руководство столь серьезными силами. В глазах Элизабет Уоррен Нейтен Джонс был не кем иным, как бестолковым и бесперспективным хвастуном и карьеристом, чьи выдающиеся успехи и головокружительный взлет по служебной лестнице объяснялись не столько реальными заслугами и талантами, сколько незаурядным умением интриговать и подлизываться к нужным людям.
Эта вопиющая несправедливость буквально выводила Уоррен из себя. Она готова была лопнуть от негодования, но вынуждена была молчать и делать вид, что все идет своим чередом. Спорить с решением Коннора Дэвиса, назначившего Джонса на столь ответственный пост, было по меньшей мере неразумно. А лезть на рожон, требуя уравнять шансы и выделить равноценное подкрепление для своих эскадр, и вовсе равносильно самоубийству.
Дэвис славился крутым нравом и не терпел возражений. Если этому упрямому солдафону что-то втемяшилось в голову, переубедить его не представлялось возможным. Возражать, значит нарываться на немедленную немилость, а там и до разжалования недалеко. А то и вовсе загреметь под трибунал за неподчинение в боевых условиях. Нет, увольте. Элизабет прекрасно отдавала себе отчет, что подобное безрассудство может запросто стоить ей головы.
И дело было даже не в трусости или малодушии. Просто Уоррен знала, что должна во что бы то ни стало сохранить свой пост и имеющиеся в ее распоряжении силы, какими бы скромными они ни были. Только так она могла принести максимальную пользу общему делу и послужить на благо Республики в этой войне. А лишившись командования из-за глупой ссоры с непосредственным начальством, она рисковала и вовсе остаться не у дел, став лишь беспомощным наблюдателем в тылу. А этого Элизабет допустить никак не могла.
Поэтому, скрепя сердце, адмирал Уоррен была вынуждена проглотить обиду и покорно встать в указанных Коннором Дэвисом координатах, смиренно ожидая, когда этому воинственному упрямцу снова потребуются услуги ее потрепанного 4-го космофлота. Ей оставалось лишь надеяться, что рано или поздно справедливость восторжествует, и этому Нейтену еще аукнется столь вопиющее головокружение от успехов. А пока что пусть порезвится вместе со своим разукрашенным космическим зверинцем. Посмотрим, как он запоет, когда русские примутся всерьез крушить его дивизии…
