Меня немного покоробил тот факт, что Дессе не дал мне более существенное подразделение, ведь старик знал, на что я способен в секторе боя. Мой потенциал позволял с успехом управляться с гораздо более крупными силами, что я не раз доказывал в прошлых кампаниях. Но, видимо, у командующего были свои резоны поступить именно так. Хотя возможно, внезапное появление американского флота заставило командующего забыть на время о своем «талантливом» крестнике, сейчас все были заняты отражением атаки. Что ж, придется пока довольствоваться тем, что есть, и постараться выжать из своих кораблей максимум возможного.
— Дессе поступает абсолютно правильно со стратегической точки зрения, — ответил я на недовольную тираду своего друга, отгоняя прочь мысли о собственной «недооцененности». Сейчас следовало думать не о личных амбициях, а о том, как отразить следующий натиск врага с минимальными потерями. — Передовая «линия» из более слабых и легких кораблей необходима, чтобы основной наш строй смог держаться как можно дольше. Мы должны принять на себя первый удар, смягчить его и по возможности измотать противника. Именно линейные корабли и крейсера дивизий Северного флота станут нашей главной ударной силой в противостоянии с Коннором Дэвисом. Их надо беречь до решающего момента.
Произнося эту речь, я старательно гнал от себя мысли о том, что, возможно, вгоняю свою 27-ю дивизию в могилу. Что не увижу больше ни одного рассвета над бескрайними просторами космоса. Не стоит сейчас об этом. Каждый на этой войне — расходный материал. И мы давно смирились с этой истиной, надев военную форму. Жизнь офицера — это не только эполеты и парадные марши. Это еще и готовность пожертвовать собой во имя Империи, исполнить свой долг до конца. Нравится нам это или нет.
— Стратегия, конечно, дело хорошее, хотя я в ней ничего не понимаю, — продолжал бубнить полковник Наливайко, раздраженно барабаня пальцами по подлокотнику кресла. В этот момент он очень напоминал капризного ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. — Вроде бы все, как и должно быть. Вот только, наши-то с тобой и Наэмой корабли, обладая высокими характеристиками и мощными полями, судя по всему, выдержат очередную атаку врага, а вот остальные крейсера и эсминцы, тем более гарнизонных групп, похоже, обречены на гибель. Просто жалко ребят. Да и кораблики у некоторых — просто конфетки.
— Это война и здесь нет места для жалости, — вставила слово как всегда циничная до предела, когда это было необходимо, Наэма Белло. Майор возникла на одном из дополнительных экранов, небрежной позой и сардонической усмешкой напоминая хищную кошку, играющую с добычей. — Или ты думаешь, что если начнешь разводить нюни, то американцы тебя пожалеют и не станут в тебя стрелять? Не смеши. Но что-то мне подсказывает, что не о жизнях этих людей ты сейчас беспокоишься, казачок, а о собственной шкуре. Признайся, струхнул?
— Замолчи, ведьма! — огрызнулся Яким, не допуская мысли, чтобы его обвинили в трусости. Лицо полковника моментально налилось краской праведного гнева, а в глазах вспыхнул недобрый огонек. Хотя надо признать, что, наблюдая, как выстраиваются для очередной атаки новые вражеские дивизии, в своем капитанском кресле на мостике «Императрицы Марии» Яким все-таки заерзал. Одно дело — бравировать лихостью перед друзьями, и совсем другое — наблюдать в прицеле, как на тебя несется лавина из сотен вражеских кораблей, жаждущих твоей крови.
Рука полковника непроизвольно потянулась к нательному крестику — старинному, со стершимся позолоченным покрытием. Яким всегда считал себя истинно русским воином, православным казаком, хоть и родился уже после того, как понятия национальной и религиозной принадлежности отошли на второй план. Наливайко свято верил, что молитва и соблюдение старинных воинских традиций уберегут его от вражеской пули…
— А ну-ка перестали собачиться! — прервал я начинающуюся перепалку своих импульсивных, как плазменные орудия, друзей. Сейчас было не время и не место для мелочных склок и подковырок. — Посмотрите лучше на тактическую карту. Кажется, начинается вторая часть Марлезонского балета…
Холодный свет тактической карты заливал командную рубку «Одинокого». На нем россыпью алых огоньков высвечивались многочисленные вражеские соединения, разворачивающиеся для нового броска. Дальние радары уже фиксировали волны стартующих в нашем направлении вражеских линкоров, крейсеров и авианосцев. Им навстречу разворачивались наши порядки, пока еще разреженные и неровные, но полные решимости не отступить ни на километр. Схватка обещала быть жаркой…
