Дэвис сделал короткую паузу. Его лицо исказила хищная усмешка человека, уверенного в успехе своего коварного плана.
— И как только русские корабли нарушат свое построение, я тут же вступлю в битву и ударю основными силами… Ключи от нашей победы у тебя в руках Нейт. Не подведи!
Джонс на мгновение прикрыл глаза, словно мысленно прокручивая в голове все этапы грядущего сражения. Риск был чудовищным, но награда — еще более заманчивой. Победа в этой битве могла вознести его на невиданную высоту, сделать вторым человеком в Сенатской Республике после Дэвиса. Вице-адмирал резко вскинул голову, глядя прямо в глаза главкому. В них горела безумная решимость человека, готового поставить на кон все, даже собственную жизнь.
— Я скорей сдохну, сэр, — пафосно воскликнул вице-адмирал Джонс, — чем не выполню ваш приказ.
— Отлично, я рассчитываю на тебя и твоих коммандеров, — удовлетворенно кивнул Дэвис, пристально глядя в глаза Нейтену Джонсу с огромного голографического экрана. Главнокомандующий прекрасно понимал, что кроме этого человека никто не сможет, а вернее не захочет выполнить столь опасное и губительное для всего флота задание.
Коннор Дэвис неторопливо откинулся в своем командирском кресле, не сводя тяжелого, пронизывающего взгляда с лица вице-адмирала. Все карты были раскрыты, план предстоящего сражения утвержден. Теперь все зависело лишь от исполнительности и слепой веры в успех этого честолюбивого выскочки.
Ни один из американских адмиралов, что были сейчас в подчинении у Дэвиса, включая храбрую до безумия Элизабет Уоррен, не пошли бы на такую авантюру, ведь проскочить сквозь построение пяти полноценных русских дивизий означало неминуемую гибель большинства кораблей американцев. Флотоводцы старой школы, закаленные в многочисленных боях и кампаниях, слишком хорошо понимали цену подобных самоубийственных маневров.
Но Нейтен Джонс являлся полной их противоположностью. Только очень неумный, но тщеславный адмирал, а Джонс сочетал в себе все эти качества, мог выполнить этот приказ и не отвернуть в сторону в самый ответственный момент, на самом деле веря, что он способен осуществить невозможное.
Экран погас, скрывая самодовольную ухмылку на лице адмирала. Дэвис тяжело поднялся с кресла и медленно прошелся по командному пункту, заложив руки за спину. Операторы и офицеры штаба не смели поднять на него глаз, склонившись над своими пультами и тактическими дисплеями.
— Что бы я делал без этого идиота, — тихо пробормотал главком, глядя на схему расположения сил в гигантской космической схватке, что вот-вот должна была начаться. Его губы скривились в презрительной усмешке…
…И вот уже сто сорок восемь линкоров, крейсеров и фрегатов устремились на нашу неподвижно стоящую передовую «линию» с намерением за считанные минуты прорвать ее. Двигатели работали в полную мощь, разгоняя многотонные космические крепости до умопомрачительных скоростей. Казалось сама тьма впереди расступается перед этой неистовой лавиной, несущейся уничтожить все на своем пути.
Русский авангард встретил приближающихся американцев дружным залпом, сначала дальнобойных палубных орудий, а затем и средних калибров. Буквально тысячи плазменных зарядов устремились в направлении приближающихся кораблей противника, прочерчивая пространство ослепительными росчерками.
Небольшая часть этих кораблей, тех, что не прошли модернизацию полей, действительно была уничтожена или выведена из строя нашим заградительным огнем, однако основная их масса, чьи фронтальные поля держали плазму, не пострадала и добралась-таки до наших порядков. Защитные экраны мерцали и переливались всеми оттенками, поглощая и рассеивая чудовищную энергию обрушившегося на них потока раскаленной материи.
Американские крейсеры и линкоры навалились всем своим количеством на малочисленный передовой отряд «Лиса» Дессе и в самом деле, как и предполагал Нейтен Джонс, за какие-то пятнадцать стандартных минут разорвали его на отдельные группы. От слаженного построения русского авангарда не осталось и следа — теперь это были разрозненные островки сопротивления, яростно отбивающиеся в окружении превосходящих сил противника.
Строй из легких кораблей, всего одной полновесно дивизии Козицына, моей пусть и маленькой, но тоже вроде как дивизии, а так же в основном состоящий из устаревших и гарнизонных крейсеров и эсминцев был разрушен сразу в нескольких местах, несмотря на стойкость наших экипажей. Мы держались из последних сил, стреляя из всех орудий практически в упор по наседающим американским кораблям.
Несколько кораблей из подразделений авангарда, дав слабину, сразу побежали под прикрытие дивизий второй «линии», как это было часом ранее, но таковых было немного. Мы не осуждали их — слишком неравные силы сошлись в этой схватке. Выполнить приказ и продержаться до подхода основных сил в таких условиях казалось почти невозможным.
