Час, отведённый Невским на размышления, таял с пугающей быстротой. Вопреки ожиданиям, я чувствовал странное спокойствие. Возможно, это была та особая ясность мышления, которая иногда приходит в момент наивысшей опасности, когда нервы натянуты до предела, а на кону стоят не просто жизни, но судьба целой империи.
Я стоял у обзорного экрана мостика «Афины», наблюдая за приближением вражеской эскадры. Четыре крейсера эскадры кавторанга Невского приближались, точно зная, где мы находимся.
— Они на расстоянии десяти тысяч километров и продолжают сближение, — доложил офицер систем наблюдения.
Я кивнул, не отрывая взгляда от экрана.
— Передайте Бобу: пусть снизит мощность главных реакторов до минимума. Нам нужно выглядеть беспомощнее.
— Есть, господин контр-адмирал.
Таисия Константиновна подошла ко мне, встав плечом к плечу.
— Ты уверен в этом плане? — спросила она тихо, чтобы слышал только я.
— Нет, — честно ответил я. — Но это лучшее, что у нас есть. Невский слишком тщеславен, чтобы просто уничтожить нас. Он хочет триумфа — привести нас в цепях, а похищенный не без его помощи линкор на магнитных тросах в «Новую Москву», тем самым искупить вину, а может и получить повышение от Птолемея Грауса. И эта его желание — наш единственный шанс.
Она кивнула, принимая мою логику.
— А если он всё-таки решит не рисковать и просто расстреляет нас из главных калибров?
— Тогда мы попытаемся прорваться. Шансы минимальны, но всё же есть. В любом случае, лучше погибнуть в бою, чем сдаться.
Таисия положила руку на мое плечо — жест, одновременно профессиональный и интимный. В её глазах читалось понимание и готовность идти до конца.
— Говоря об Иване, — сказала она, — он сейчас на «2525» под охраной Пападакиса и десяти лучших штурмовиков. Если ситуация станет критической, у них приказ немедленно уходить, не дожидаясь нас.
— Хорошо, — я почувствовал облегчение. Безопасность императора была нашим главным приоритетом. — А как обстоят дела с подготовкой к обороне?
— Дорохов распределил штурмовиков по ключевым точкам. Каждая палуба, каждый стратегически важный отсек под контролем. Три линии обороны, заминированные коридоры на случай прорыва.
— А андроиды?
Таисия слегка нахмурилась.
— Профессор Гинце завершает последние приготовления. Они будут готовы к моменту абордажа.
— Господин контр-адмирал, — раздался голос связиста, — входящее сообщение с «Ариадны». Кавторанг Невский требует ответа.
Я глубоко вдохнул, настраиваясь на предстоящий разговор. Это будет непростая психологическая дуэль, где каждое слово, каждый оттенок интонации имеет значение.
— Соедините, — распорядился я и повернулся к главному экрану.
Лицо Невского появилось во весь экран — холёное, уверенное, с неприятной улыбкой превосходства.
— Ну что, господин Васильков, — произнёс он без приветствия, — время вышло. Каков ваш ответ?
Я намеренно не выпрямился, позволил плечам слегка поникнуть, словно человек, принявший тяжёлое, но неизбежное решение.
— Кавторанг, — начал я, стараясь, чтобы голос звучал устало, но с достоинством, — прежде чем дать ответ, я хотел бы уточнить условия. Что именно вы предлагаете?
Невский не смог скрыть удивления — он явно ожидал либо яростного отказа, либо немедленной капитуляции. Моя тактика выбила его из колеи, заставила задуматься.
— Условия просты, — ответил он, быстро восстановив самообладание. — Вы и ваши сообщники сдаётесь без сопротивления. Все суда переходят под мой контроль. Романовы передаются под стражу для доставки в «Новую Москву». Остальным членам экипажа гарантирую справедливый суд.
— Справедливый суд, — медленно повторил я, словно взвешивая эти слова. — И что это значит в вашем понимании?
— Это значит, что те, кто действовал по приказу, получат смягчение наказания. Рядовым космоматросам и техникам будет сохранена жизнь. — Он сделал паузу. — А вот зачинщикам мятежа, боюсь, рассчитывать не на что. Первый министр, знаете ли, весьма раздосадован вашими действиями.
Я позволил себе горькую усмешку.
— И вы считаете это справедливым? Казнить тех, кто остался верен присяге законному императору?
— Не начинайте, Васильков, — в голосе Невского появилось раздражение. — Этот спор бесполезен. Законный правитель сейчас — первый министр Граус, и вы это прекрасно знаете.
— Знаю, — я покорно кивнул, к его явному удивлению. — И именно поэтому хочу предложить альтернативу. Вариант, при котором вы получите то, чего хотите, но без ненужного кровопролития.
Невский прищурился, его лицо выражало смесь подозрения и заинтересованности.
— Говорите.
— Мне нужны гарантии безопасности для экипажа, — твёрдо сказал я. — Всего экипажа, включая офицеров. И особенно для капитана-командора Романовой.
— Вы не в том положении, чтобы выдвигать условия, — отрезал Невский, но я заметил, что он не оборвал разговор. Он всё ещё слушал.
