— Через полтора часа, господин адмирал, — ответил полковник. — Полный процесс занимает около пятнадцати минут, учитывая все проверки и отчеты. Пока предлагаю вам отдохнуть в офицерской каюте. Там подготовлены все необходимые данные о внутренней планировке «Юты» для финального изучения.
Дессе кивнул, еще раз окидывая взглядом ангар, где продолжалась подготовка к абордажной операции. В глубине души он чувствовал странное спокойствие. За долгие годы службы он научился распознавать это чувство — так бывало перед решающими сражениями, когда все подготовлено наилучшим образом, и остается лишь довериться судьбе и собственному мастерству.
— Через два часа мы будем на «Юте», — произнес он тихо, обращаясь скорее к самому себе, чем к Шварценбергу. — Держись, Доминика…
В то же время на борту линкора «Юта» Илайя Джонс изучал последние донесения своих разведчиков. Что-то в паттернах космического излучения из соседних секторов казалось ему подозрительным. Современные сенсоры могли фиксировать малейшие колебания и возмущения, и то, что они показывали сейчас, не вписывалось в обычную картину.
— Капитан Колби, — обратился он к своему старшему помощнику, — что говорят наши аналитики о странных помехах в секторе D-7?
— Предварительное заключение — естественные возмущения от солнечной активности, сэр, — ответил Колби, сверяясь со своим планшетом.
Джонс нахмурился, его искусственные пальцы барабанили по подлокотнику командирского кресла.
— Отправьте дополнительные разведывательные зонды в этот сектор, — приказал он. — И усильте патрулирование внешнего периметра. Что-то мне не дает покоя.
— Думаете, это Дессе? — осторожно спросил Колби.
— Уверен, что «Северный Лис» наверняка уже рядом, — ответил Илайя Джонс. — Вопрос лишь в том, когда и откуда он нанесет удар.
Он повернулся к тактической карте, где красные маркеры его кораблей окружали космическую крепость Кронштадт плотным двойным кольцом.
— Перераспределите силы, — распорядился Джонс. — Усильте сектор к которому приближается «туман войны»…
— Слушаюсь, сэр, — кивнул Колби. — А что насчет вице-адмирала Кантор? Она все еще отказывается сотрудничать?
Лицо Джонса на мгновение исказилось раздражением.
— Упрямая тварь, — процедил он. — И она заигралась, за что тут же поплатилась. Пусть теперь после расстрела своего старпома винит только себя!
— Разумное решение, сэр, — согласился Колби. — Так ей и надо.
Капитан Колби отдал честь и направился к операторам. Джонс же остался один, задумчиво глядя на звездную карту.
— Ну что ж, Павел Петрович, — тихо произнес Илайя, обращаясь к невидимому противнику, что сейчас окружал его туманом. — Посмотрим, чья стратегия окажется сильнее в этот раз.
Космос системы «Ладога» вспыхнул россыпью огней — сотни РЭБ-зондов синхронно активировали свои генераторы помех, создавая непроницаемый «туман войны». Электромагнитные волны, искажающие сигнатуры кораблей и ослепляющие вражеские сенсоры, расходились концентрическими кругами, обволакивая огромные участки пространства плотной завесой.
За этой завесой, словно хищники, притаившиеся перед решающим броском, скрывались боевые корабли Северного флота. Тяжелые линкоры с броней толщиной в несколько метров и орудийными батареями, способными разорвать на части крейсера среднего класса. Маневренные крейсера с продвинутыми системами наведения и маневрирования. Все они выстроились в идеальном порядке, ожидая сигнала к атаке.
Контр-адмирал Котов провел рукой по голографической проекции, увеличивая изображение блокадного кольца Джонса вокруг Кронштадта.
— Операция началась, — произнес он, обращаясь к офицерам мостика. — Все подразделения флота привести в полную боевую готовность. 3-й и 4-й «линейным» дивизиям приготовиться к выходу из «тумана войны» через двадцать минут. Передайте бригадному адмиралу Лисовскому: 1-я «ударная» остаётся в режиме глубокой маскировки до поступления приказа…
— Есть, господин контр-адмирал! — отчеканил офицер связи, немедленно передавая распоряжения по защищенным каналам.
Котов повернулся к тактической карте, где в режиме реального времени отображалось перемещение сотен кораблей. Синие маркеры Северного флота, алые точки кораблей 34-й «резервной» дивизии Джонса, такие же синие обозначения эскадры Саладзе внутри Кронштадта — всё это складывалось в сложную, но понятную опытному стратегу картину предстоящего сражения.
— Господин контр-адмирал, — обратился к нему дежурный оператор, — адмирал Дессе запрашивает связь из штурмового модуля.
Котов кивнул, и на центральном экране мостика появилось лицо Павла Петровича в шлеме абордажника. За его спиной виднелись фигуры щитоносцев, проверяющих своё снаряжение.
— Пантелеймон Матвеевич, — голос Дессе звучал спокойно и сосредоточенно, — докладывайте.
