Явор хотел что-то возразить, но в этот момент на мостик вошел офицер навигационной службы:
— Господин первый министр, господин вице-адмирал, все суда-генераторы докладывают о готовности к прыжку. Воронка подпространства стабильна и расширяется согласно расчетам. Ожидаемое время перехода — двенадцать минут.
Граус удовлетворенно кивнул:
— Отлично. Передайте всем командирам кораблей: последняя проверка систем и полная боевая готовность. Как только выйдем в систему «Ладога», я хочу, чтобы каждый находился на своем посту, готовый к немедленным действиям.
Офицер отдал честь и поспешно покинул мостик, чтобы выполнить распоряжение. Граус снова повернулся к вице-адмиралу:
— Вы слишком высокого мнения о Дессе. Да, «Северный Лис» опасен, когда у него есть пространство для маневра. Но сейчас он загнан в угол, его космофлот потрепан, а ресурсы истощены. Кроме того, — Граус понизил голос, — моя агентура сообщает, что после предательства Зубова атмосфера в Северном флоте отравлена подозрительностью и недоверием.
Явор внимательно выслушал, но его лицо оставалось непроницаемым. За долгие годы службы в Тихоокеанском космофлоте он научился скрывать свои истинные мысли. А сейчас он думал о том, насколько опасно недооценивать Павла Петровича Дессе — человека, который за свою карьеру вышел победителем из десятков, казалось бы, безнадежных ситуаций.
Но первый министр уже потерял интерес к разговору, вновь обратив свое внимание на панорамный иллюминатор, за которым разворачивалась впечатляющая картина подготовки к межзвездному прыжку. Суда-генераторы теперь светились ярко-голубым светом, а между ними формировалось искажение пространства — первые признаки формирующейся воронки.
— Через минуту мы будем в системе «Ладога», — произнес Граус с удовлетворением. — А через несколько часов — начнем штурм Кронштадта. К исходу суток крепость будет захвачена, имперская казна будет в наших руках, а голова Дессе — на плахе. Вот и все, что нужно знать о нашей прекрасной стратегии, Дмитрий Игнатьевич…
Межзвездный прыжок всегда оставался самым уязвимым моментом для любого космического флота. Сотни кораблей, проваливающихся в искривленное подпространство почти одновременно, на выходе представляли собой идеальную мишень. Более того, во время перехода практически все защитные системы отключались, энергия перенаправлялась на поддержание целостности корпуса в условиях невероятных перегрузок подпространственного коридора.
Но в данном случае опасаться было некого — в том секторе, где собирались вынырнуть корабли Птолемея, не было противника, способного атаковать его разношерстную армаду. И потому, когда подпространственная воронка окончательно сформировалась, а навигационные компьютеры завершили расчет траектории, флот первого министра начал спокойно погружаться в сверкающую бездну, корабль за кораблем.
Граус сидел в своем командирском кресле, наблюдая за приборами, отображающими процесс перехода. Линкор «Агамемнон» вошел в воронку одним из последних — привилегия флагмана, который всегда двигался в относительной безопасности, окруженный кораблями охранения.
Ощущение во время прыжка было невозможно описать словами — человеческая психика с трудом воспринимала искажение физических законов, сдавливающее на мгновение бесконечность в точку. Все присутствующие на мостике, включая бывалых космических волков, непроизвольно задержали дыхание, когда корабль вошел в подпространство.
Секунда растянулась в вечность, а затем — резкий рывок, словно пробуждение от кошмарного сна, и перед обзорными экранами «Агамемнона» раскинулась новая звездная система.
— Выход в систему «Ладога» успешно завершен, господин первый министр, — доложил навигационный офицер. — Все корабли флота вышли из подпространства согласно расчетной матрице. Потерь при переходе нет.
Граус удовлетворенно кивнул и повернулся к офицеру разведки:
— Активируйте сканеры дальнего обнаружения. Я хочу немедленно получить информацию о происходящем вокруг. Запускайте РЭБ-зонды…
— Уже выполнено, господин первый министр, — ответил тот. — Разведывательные зонды запущены…
Спустя несколько стандартных часов, распуская по пути своего следования «туман войны» эскадра первого министра медленно приближалась к центральной планете. Птолемей мерил шагами мостик, изредка бросая взгляды на голограмму, где постепенно формировалась детальная карта системы «Ладога». Пока что на ней отображались лишь планеты, спутники и основные навигационные объекты. О кораблях Северного флота информации пока не было.
Наконец сканеры передали первые данные, и офицер разведки громко доложил:
— Господин первый министр, предварительное сканирование не обнаружило вблизи значительных космических объектов на орбите Санкт-Петербурга-3 и вокруг космической крепости Кронштадт. Зафиксирована лишь небольшая группировка военных кораблей, предположительно — дивизия неполного состава. Точная идентификация затруднена из-за активного РЭБ-противодействия противника.
Граус застыл на месте, затем медленно повернулся к офицеру:
— Повторите.
