На голографической проекции перед бригадным адмиралом Саладзе, находящимся на мостике линкора «Переяславль», разворачивалась картина, от которой у менее опытного командира перехватило бы дыхание. Почти двести вымпелов флота первого министра Птолемея Грауса приближались к Кронштадту, разделившись на три ударные группы. Красные маркеры кораблей противника образовывали на тактической карте зловещий трезубец — центральная группа, самая мощная, направлялась прямо на выстроенные в «линию» корабли 5-й «линейной» дивизии, а две другие, помельче, расходились по широкой дуге, постепенно охватывая построение Саладзе с «флангов».
— Классический охват, — произнес Вахтанг Георгиевич с легким грузинским акцентом, неторопливо поглаживая свои роскошные усы. — Как по учебнику.
Рядом с ним капитан второго ранга Орест Верещагин, его старший помощник, внимательно изучал данные, поступающие от дальних сканеров.
— Центральная группа — сто вымпелов, — доложил он, не отрывая взгляда от показаний приборов. — Восемь тяжелых линкоров, включая флагман «Агамемнон», двадцать два крейсера различных классов, остальные — эсминцы поддержки. Правая группа — сорок пять кораблей, левая — сорок три. Преимущественно — крейсера и эсминцы. Расстояние до центральной группы — один миллион пятьсот двадцать тысяч километров и сокращается.
Саладзе кивнул, продолжая изучать построение противника. Тактика Грауса была очевидна любому, кто провел хотя бы семестр в Имперской академии ВКС. Центральная эскадра, достигнув дистанции в сто тысяч километров, навяжет фронтальную артиллерийскую дуэль, связав построение Саладзе боем и не позволяя ему маневрировать. А в это время фланговые группы завершат обходной маневр и ударят с боков или даже с «тыла», разбивая «линию» 5-й дивизии и довершая разгром.
— Они уверены, что имеют дело с неопытным командиром, растерявшимся при виде превосходящих сил, — усмехнулся бригадир Саладзе. — И мы не будем их разубеждать… пока.
На тактическом столе адмирал быстрыми движениями наметил новую позицию для своей дивизии.
— Орест Петрович, мы отводим дивизию на триста пятьдесят тысяч километров от крепости, — распорядился он, указывая на выбранную точку. — Это позволит противнику атаковать, не опасаясь огня стационарных орудийных платформ Кронштадта. Они клюнут на эту наживку — Граус не упустит возможности разделаться с нами один на один, без вмешательства крепостных батарей.
Верещагин оценивающе посмотрел на тактическую схему и одобрительно кивнул.
— Сработает, Вахтанг Георгиевич. Они решат, что мы допустили тактическую ошибку, отойдя слишком далеко от прикрытия крепости.
— Именно так, — с легкой улыбкой в усах согласился Саладзе. — А теперь передайте приказ всем кораблям дивизии — занять оборонительное построение в две «линии». Линкоры и тяжелые крейсера в первой, легкие крейсера и эсминцы — во второй. Выполнять перестроение медленно, создавая видимость неуверенности и неготовности к бою.
— Слушаюсь, — Верещагин немедленно приступил к передаче приказов.
По кораблям 5-й «линейной» дивизии пошли команды, и вскоре тридцать два вымпела начали перестраиваться, занимая оборонительные позиции на указанном расстоянии от Кронштадта. Со стороны это действительно выглядело неуверенно — будто командующий дивизией не мог решить, стоит ли отходить под защиту крепости или дать бой в открытом космосе.
— Противник достиг отметки в четыреста пятьдесят тысяч километров, — доложил дежурный оператор. — Скорость движения центральной группы — пятнадцать единиц, равномерная. Фланговые группы увеличили скорость до семнадцати единиц, выполняя охватывающий маневр.
Саладзе удовлетворенно кивнул — противник действовал точно по его расчетам. Центральная группа сближалась, готовясь связать боем его дивизию, а фланговые ускорились, стремясь выйти на позиции для удара с боков.
— Расчетное время до входа центральной группы в зону эффективного огня главных калибров — восемь минут, — продолжал офицер.
— Всем кораблям дивизии — боевая тревога! — скомандовал Саладзе. — Щиты на максимум, готовьте главные калибры к открытию огня. Но ни одного выстрела без моего приказа!
По «Переяславлю» и другим кораблям дивизии разнесся пронзительный вой сирены боевой тревоги. Экипажи заняли свои места, орудийные расчеты активировали системы наведения, инженеры перевели энергоустановки в боевой режим. Тридцать два корабля 5-й «линейной» дивизии превратились в стальной кулак, готовый ударить или выдержать удар.
— Противник достиг отметки в двести тысяч километров, — доложил офицер слежения. — Входит в зону эффективного огня главных калибров.
По всем правилам космического боя, теперь корабли Саладзе должны были открыть огонь, используя преимущество первого залпа. Но бригадный адмирал остался невозмутим.
— Держим орудия в готовности, — распорядился он. — Пусть противник подойдет ближе. Продолжаем создавать видимость неуверенности и растерянности.
