Мы не могли рисковать гражданскими объектами. Это давало противнику существенное тактическое преимущество, которым опытный командир непременно воспользуется. Каперанг Градский, несмотря на тяжелые повреждения своего линкора, оказался именно таким противником — расчетливым и изобретательным даже в, казалось бы, безнадежной ситуации.
— «Ростислав» продолжает удерживать магнитное сцепление, — доложил инженер систем безопасности. — Все четыре захвата функционируют на полной мощности. Дистанционное отключение невозможно. Технические группы уже сформированы и высланы в точки, но расцепление займет время…
— Состояние наших силовых полей? — спросила Таисия, стараясь сохранять спокойствие, но я заметил, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих подлокотники командирского кресла.
— Критическое, госпожа капитан-командор, — ответил оператор. — После обмена ударами с «Ростиславом» и попаданий с «Сивуча» мощность энергополей упала до тридцати процентов. Такой защиты хватит ненадолго.
Ситуация действительно становилась опасной. Градский, оказавшись сцепленным с нами, не растерялся и быстро координировал действия с «Сивучем» и «Пронырливым» через резервные каналы связи, которые мы не смогли перехватить. Тяжелый крейсер и эсминец выходили на позиции для атаки с разных сторон.
— Зенитчикам и расчетам средних калибров, перенести огонь на магнитные захваты, — в отчаянии распорядилась Таисия. — Возможно, удастся разрушить крепления или их энергоблоки прямым огнем.
— Невозможно, госпожа капитан-командор, — возразил оператор, удивленный тем, что должен говорить своему командиру очевидные вещи. — Захваты расположены в мертвых зонах, недоступных для наших орудий. При текущем положении кораблей мы не можем вести по ним прицельный огонь.
Таисия нахмурилась еще сильнее:
— Аристарх Петрович, есть ли возможность освободиться от магнитных тросов с помощью собственных двигателей? Может, резкий импульс или вращение?
Жила покачал головой, его опытное лицо выражало сомнение:
— Слишком рискованно, госпожа капитан-командор. При такой мощности захватов мы скорее повредим собственный корпус, чем оторвемся от «Ростислава». Потребуется специальная операция, чтобы деактивировать захваты.
В это время на тактическом дисплее я продолжал наблюдать, как «Сивуч» и «Пронырливый», получив какой-то приказ от Градского, начали осторожно выходить из своих укрытий, явно готовясь к атаке. Они двигались с противоположных сторон, продолжая использовать гражданские станции и объекты как прикрытие от наших орудий, две трети из которых к тому же чисто физически не имели возможности вести по ним огонь.
Градский — красавчик, быстро разработал план: сначала обездвижить «Афину» с помощью магнитных тросов, а затем уничтожить ее точечными ударами своих кораблей с разных направлений. Мощный линкор, лишенный возможности маневрировать и с ослабленными щитами, даже с неповрежденными орудиями превращался в уязвимую цель.
— «Сивуч» выходит на позицию для атаки, — доложил офицер наблюдения.
— «Пронырливый» также меняет позицию, — добавил другой офицер. — Заходит с противоположного «фланга», скрываясь за жилыми модулями.
Таисия вскочила с командирского кресла и подошла ближе к тактической карты, изучая движения вражеских кораблей:
— Они готовятся к скоординированной таранной атаке. Аристарх Петрович, мы можем хотя бы частично развернуть «Афину», чтобы направить основные орудийные батареи в сторону приближающегося «Сивуча»?
Жила задумался, производя мысленные расчеты:
— Частичный разворот возможен, госпожа капитан-командор. Но это потребует времени, которого у нас, боюсь, нет. К тому же, мы все равно не сможем атаковать «Пронырливый», который заходит нам со стороны кормы.
Я видел, как Таисия и Жила обмениваются обеспокоенными взглядами. Наша успешная операция, начавшаяся с блестящей победы над «Ростиславом», теперь стремительно превращалась в потенциальную катастрофу. «Афина» оказалась в чрезвычайно уязвимом положении — без возможности маневрировать, с почти истощенными защитными полями, зажатая между двумя приближающимися кораблями противника.
— Саша, — Таисия повернулась ко мне, в ее глазах читалась искренняя тревога, — у тебя есть какие-то идеи? Возможно, мы могли бы сосредоточить весь огонь на «Сивуче», пока он не вышел на позицию атаки, но это оставит нас беззащитными перед «Пронырливым».
Жила в этот момент тоже смотрел на меня с надеждой:
— Господин контр-адмирал, ситуация аховая. Если они атакуют одновременно с двух сторон…
Офицеры мостика замерли в ожидании моих указаний. Напряжение в командном центре «Афины» было почти осязаемым — каждый понимал, насколько критической стала наша ситуация за считанные минуты. Однако, к удивлению Таисии и Жилы, я оставался абсолютно спокойным. Более того, на моем лице появилась легкая улыбка, совершенно неуместная, казалось бы, в столь отчаянной ситуации.
— Александр Иванович? — недоуменно произнесла Таисия, заметив мою странную реакцию и наверное подумав, что я повредился рассудком.
