В нахальную Ингу Бекманн, которая успешно мной претворялась.
Зная, что и она неровно дышит к герою, я отложила телефон. Звонки разносились по всему дому, потому что я сообщила ей, что Тайлер нас навестил. Она терялась в догадках, а я внезапно заткнулась. Решила, что пусть ректор скажет ей об этом лично.
Правда, помимо новости о расторжении помолвки, которую моя семья восприняла почти мужественно (мама всего один раз плакала, всего один раз отхлестала меня тряпкой), господин Хаммерс принес и радостные известия.
Наш король, послушав увещевания главы армии, приняв к сведению замечания господина Эвандера, пришел к самостоятельному, кто бы сомневался, выводу, что девушкам можно обучаться в шмакадемии. Первый курс будет экспериментальным, пробным, а уж потом преподаватели могут разгуляться.
Опробовать решили на тех, кто принимал участие в обмане. Так сказать, и рыбку съесть, и девушек за мошенничество в темницу не засунуть. Адепткам Бэкманн, Барр и Маклин велено явиться на сборы в следующем семестре.
Об этом я в переписке тоже не писала. А то проклятия устану снимать.
Леди Аркади вышла замуж через два дня. Нам прислали огромный сервиз, украшенный черепом и костями. Таким способом наставница поблагодарила за устроенную, женскую судьбу.
Мамочка мстительно пообещала, что в день моей свадьбы горячее будут подносить на подарке Аркади. Она умеет подавать блюда холодными.
Клайд меня простил. Он святой.
Всю эту неделю я получала известия, но Виктор издевательски молчал. Я терялась в догадках, что он думает обо мне. Первое время меня в газетах костерили, но стараниями моих родителей и его отца, мнение об Алисии Перл изменилось.
Я предстала для всех героиней. Нас забрасывали предложениями о помолвке, что не могло не сказаться на настроении матушки.
На шестой день своего заключения она сама дала мне карт-бланш.
— Он во дворце, хочешь, проведу? — проговорила она, дернув бровью.
— Мама, ты о чем? Я пришла, потому что ты звала на обед.
— Дети, — передразнила она мой тон, — вы достаточно взрослые, чтобы сварганить обед самим. Так хочешь пойти или нет?
Естественно, я хотела.
Она велела найти в моем бесконечном шкафу нарядное платье и темный плащ. И сама побежала переодеваться. Гадая, а что творится во дворце, и зачем мне краситься и мучиться прической, все же послушно выполнила все необходимое.
— Какая ты уже взрослая, — вздохнула Шила Перл, лично застегнув на мне все пуговички. — Тяжело с этим свыкнуться.
— Да? А мне тяжело свыкнуться с тем, что ты мне помогаешь. Ты, что, решила наверняка выдать меня замуж за первого встречного?
— Почему за первого встречного, вы же влюблены? — остановилась она.
— Ты-то его вообще не знаешь. Почему помогаешь, господин Уэллинг обещал за меня хороший выкуп?
— Хах, — мама рассмеялась. — О каком выкупе идет речь. Мне тяжело свыкнуться, милая, но никто не говорил о том, что я не приплачу, чтобы сбыть тебя с рук.
— Мам, — обиженно просипела я.
— Заткнись, Сия, — отмахнулась родительница. — Идем?
Вдвоем мы очень быстро достигли ворот королевского дворца. Я смотрела на матушку и удивлялась ей. Все время воспринимала, как наседку, а она, оказывается, была очень милой, красивой и умеющей флиртовать женщиной. Ей никакие преграды были нипочем.
Она смеялась тупой шутке стражей, вложила мужчине за пазуху купюру, прошептав тому что-то на ухо, взяла меня за ладонь и потянула, за угол. Там нам открыл уже новый страж, и тоже был полностью очарован леди Перл.
— Шагай быстрее, — натужно улыбалась она, кивая в мою сторону. — Прикрой лицо, чтобы тебя не узнали.
Так мы и проникли в хорошо охраняемый замок. Здесь мышь не проскачет, змея не проползет без ведома охраны. Две девицы пройдут, но уже зависит от степени привлекательности и их платежеспособности.
— Боги, а почему ты раньше со мной никуда не выбиралась? — произнесла я, стаскивая с головы капюшон. — Это так весело.
— Потому что моя забота тебя воспитать, а не веселить, — поморщилась матушка. — Но уже поздно, что выросло, то выросло. Я тебе не говорила, но я немножечко тобой горжусь.
— Немножечко?
— Самую капельку.
На обширных землях Его Величества мы больше никого не интересовали, а вот я вертелась, словно уж на сковородке. Не понимала, что за праздник устроил король, и почему Уэллингов пригласили, а нас нет. Получается, мама с папой в своем роде тоже герои. Какая несправедливость.
— Это прием в честь дня рождения директрисы Пресьенского института, — объяснила мама. — А ты наказана, еще и там не учишься. Чего тебе здесь делать?
То-то Тесса, Инга и Надя на послания не отвечают. Сговорились, подружки, ни словом не обмолвились. Я им припомню.
Мы добрели до лестницы, прислуга дворца приняла у нас плащи, и я свободно вздохнула, хоть и продолжала ощущать себя третьей лишней.
Слышала из бального зала музыку, гул множества голосов.
— Виктор там, — подтолкнула меня мать. — И больше я помогать не намерена. Ты взрослая, и со своими сердечными проблемами разбирайся сама. Мне выпал шанс отдохнуть с мужем, я им воспользуюсь.
Она стиснула меня на секундочку, развернулась и сбежала. Оставила меня одну.