Он покачал головой. «Это неправда, сэр. Они мне поверили — больница, полиция и моя жена. Закон гласил, что они должны были провести расследование, и я прошел через все это. Это был сущий ад. Полиция Темпл-Сити, снова. Детектив Гандерсон. Хороший парень, может, он все еще там.
В любом случае, суть в том, что это было воображение Тессы. Оно просто убегает само по себе. Когда она была настоящим маленьким ребенком, она смотрела что-то по телевизору, а потом хотела быть этим — персонажами мультфильмов, кем угодно.
Понимаешь? Летает, как Супергёрл, что угодно. Так что всё, что я могу предположить, это то, что она, должно быть, посмотрела какой-то фильм и начала верить, что с ней что-то случилось.
Он погладил усы. «До того, как я женился, я был грубым ребенком, провел немного времени в исправительном учреждении за кражу со взломом. Но потом я принял на себя ответственность, выучился на механика — я говорю вам все это, чтобы вы увидели, что я честный. Понимаете, о чем я?»
"Да."
«Дело в том, что с Тессой никогда нельзя быть уверенным, что она собирается делать. После расследования она признала, что была неправа, сказала, что чувствует себя виноватой и хочет покончить с собой. Мы с ее мамой сказали ей, что это будет худшим, но мы все равно любили ее. Что еще хуже, страховка на больницу закончилась, и нам пришлось забрать ее домой как раз тогда, когда все было плохо. В больнице сказали внимательно следить за ней. Мы не выпускали ее из виду. Потом мы пошли на семейное консультирование в окружную клинику, и она, похоже, приняла это, мы думали, что с ней все в порядке. И чтобы показать вам, какая она умная, она получила хорошие оценки, несмотря на все это, была принята в университет. Мы думали,
все было хорошо. А потом, в этом году, она объявила, что возвращается домой. Потом она сломалась и рассказала нам об изнасиловании. Какой-то парень на свидании. Я сказала ей, что верю ей, но…»
Он потушил второй окурок в пепельнице. «Если бы я был уверен, что это правда, я бы сам поискал этого парня. Но я знаю, что она ложно обвинила меня. И того парня. Так что я должен был думать? И она никогда не жаловалась сразу, пока не услышала, как тот профессор читает лекцию. А потом профессора убили. Я услышал это, я испугался».
«Каким образом испугались?»
«Я, как и все, бросил школу. Раньше я думал, что колледж — это безопасно.
А потом вы слышите о чем-то подобном».
«Тесса рассказывала вам что-нибудь о профессоре Девейне?»
«Просто она ей понравилась. За то, что поверила ей. Она никогда не думала, что кто-то поверит ей снова. Потом она начала говорить обо мне и начала очень сильно плакать. Говорила, что ей жаль, что она не хочет быть той девочкой, которая кричала «волки». Я сказал ей, дорогая, что было, то прошло, ты скажешь мне, что это было, я верю тебе, давай пойдем в полицию и прижмем этого простака. Но она очень испугалась этого, сказала, нет, никто ей не поверит, это была пустая трата времени, не было никаких доказательств, это было изнасилование на свидании, в любом случае, и никто не воспринимал это всерьез».
«Кроме профессора Девейна».
«Кроме нее. Да. Я думаю, это единственная причина, по которой она подняла этот вопрос перед нами — профессора убили, она испугалась. Я сказал, ты хочешь сказать, что думаешь, что парень, который… напал на тебя, мог убить ее?
Но она не ответила, просто продолжала говорить, что профессор ей поверил, хорошо к ней относился, а теперь она умерла, жизнь отстой, хорошие умирают молодыми, и все такое. Потом она сказала: Я передумала возвращаться домой, папочка, я возвращаюсь в общежитие. И она ушла.
Мы отпустили ее, но позвонили ей на следующий день, но она не ответила.
Итак, мы пошли туда и нашли ее лежащей в постели, уставившейся в потолок. Вся эта еда вокруг нее — подносы с едой, но она ничего из этого не ела. Она просто уставилась в потолок. Мы видели ее такой раньше. Когда она перестала принимать лекарства».
«Что это за лекарство?»
«Раньше принимала Нардил, потом Тофранил, потом Прозак. Теперь она принимает что-то другое — Синекан? Когда она его принимает, ей становится довольно хорошо.
Даже при всех проблемах она все еще учится на четверки, что, по-моему, удивительно. Если бы у нее не было проблем, она была бы круглой отличницей. Она умная девочка, всегда была. Может быть, слишком умная, не знаю.”
Он протянул руки ладонями вверх.
«Итак, вы нашли ее в постели», — сказал я. «Не евшей».
«Мы выписали ее из общежития и отвезли домой. Она была всего на двух занятиях, так или иначе, потому что ее врач не хотел, чтобы на нее давили. Мы сказали, почему бы тебе не бросить учебу на четверть, ты всегда сможешь вернуться. Она сказала, нет, она хочет продолжать. И ее врач сказал, что это хороший знак — ее мотивация. Поэтому мы позволили ей».
Он повернулся ко мне. «Она зачислена, но ничего не делает. Ни чтения, ни домашних заданий».
«Она все еще ходит на занятия?»