«Она когда-нибудь упоминала имя доктора?»
"Нет."
«Что, Тед?»
«Она никогда не упоминала это имя».
«Она рассказала вам что-нибудь еще о нем?»
«Нет, но я его видел».
"Где?"
«Казино».
"Когда?"
«Может быть, на месяц раньше».
«До того, как ее убили?»
"Ага."
«Расскажи мне об этом».
«Почему, он какой-то...»
Майло поднял большую руку. «Скажи мне, Тед».
«Ладно, ладно, я работал и увидел, как она занимается своими делами. Крадется в маленьком черном платье на бретельках через шею, волосы собраны, серьги с фальшивыми бриллиантами». Он на секунду закрыл глаза, сохраняя образ, открыл их, потянул свою красную рубашку. «Я попытался поймать ее взгляд, чтобы, может быть, увидеть ее позже. Она широко улыбнулась, а потом я увидел, что она улыбается мимо меня, а не мне. Кому-то другому».
«Доктор», — сказал Майло.
«Я не знала, что он врач. Позже она мне сказала, что он врач. Она прошла мимо моего стола, он сидел за другим столом за 500 долларов, большая куча фишек. Она поздоровалась с ним и еще с каким-то парнем, обнялась и поцеловалась, как со старыми друзьями. Он забрал свои фишки, и они все ушли. На следующий день я сказала ей, как мило с твоей стороны поздороваться. Она сказала, не будь такой обидчивой, я давно общаюсь с этим парнем. Он врач, который меня вылечил. Я ему должна».
«За что она ему должна?»
«Может быть, он сделал это бесплатно, кто знает?»
«Торговля?»
Барнаби пожал плечами.
«Как он выглядел?» — спросил Майло.
«Ничего особенного. Тридцать пять, сорок. Короткий. Но большой здесь». Трогает плечо. «Как крыса из спортзала. Короткие волосы, почти без кожи, глаза как у японца. Хорошие нитки — костюм, галстук, все дела».
«А другой?»
«Какой еще?»
«Ты сказал, что был еще один парень».
«Да, но он был старым, ничего особенного. Больной на вид — желтая кожа, в инвалидном кресле. Доктор его возил. Может, он был пациентом с большими деньгами, у которого был последний роман. Такое в Вегасе можно увидеть постоянно.
Полностью облажавшиеся люди, параличи, люди на баллонах с воздухом, неудачники без ног. Их толкают по казино с чашками, полными фишек. Как последний роман, понимаешь?
«Что еще Мэнди сказала о них?»
«Она вообще ничего не сказала о старике».
«А доктор?»
«Просто он ее вылечил».
«И она была ему должна».
«Да. Он что, чокнутый какой-то?»
«Нет», — сказал Майло. «Он герой».
Барнаби выглядел сбитым с толку.
Майло спросил: «Что еще ты можешь придумать?»
"Неа."
«Хорошо, спасибо».
«Да. Пожалуйста».
«Адрес на Виста Чино — ваш текущий адрес?»
"Ага."
«Какой адрес у помещения, которое вы арендуете?»
«Какая разница, ты меня поймал, я больше не могу этого выносить».
"На всякий случай."
Барнаби назвал несколько цифр и улицу. Засунув руки в карманы, он пошел прочь.
«Хочешь, я поговорю с Джованной?» — сказал Майло.
«Это не принесет никакой пользы».
«Как вам будет угодно».
Барнаби остановился. «Эй, хочешь сделать это, отлично. Хочешь почувствовать себя героем, тоже отлично».
ГЛАВА
30
Мы сыграли пять рук проигрышного блэкджека, поблагодарили пит-босса, вернулись на шоссе и помчались через пустыню. Серая луна сидела низко в небе, и песок был похож на снег.
«Старик в инвалидной коляске», — сказал я. «Может, Большой Микки Крувински?»
Майло поерзал на водительском сиденье и покрутил шеей. «А может, он был богатым пациентом. Забирай его прах, выставляй счет MediCal как физиотерапию. Одному Богу известно, что Крувик делает за доллар».
«Главное: Крувик знал Мэнди».
«Ублюдок. Надо найти способ залезть в его записи. Бароне — эксперт по возведению бумажных стен, а против Крувика у нас пока только подозрения, оснований для ордера нет».
«Вы спрашивали Барнаби о наркотиках, потому что считаете, что здесь может быть что-то связанное с наркотиками?»
«Я спросил его, потому что он все еще употребляет — ты видел весь этот пот, эти глаза? Я имел в виду то, что сказал о плохих парнях».
«Надежда и кокаин? Нет никаких доказательств, что она когда-либо его употребляла».
«Никаких доказательств по Хоупу, и точка».
«Кейси Локинг, возможно, сможет что-то предоставить», — сказал я. «У него есть какая-то связь с Крувиком. Я все время думаю о том времени, когда мы говорили в кампусе, о том, как он занял позицию закона и порядка. Что является стандартным поведением психопата — правила распространяются на всех, кроме меня. Может быть, я смогу узнать что-то о нем от другого студента Хоуп — того, что в Лондоне. Я попробую снова с ней поговорить».
Он разогнал Porsche более чем на девяносто. «Это странно, Алекс. Дело начинается с высокотональных тем — профессора, публика с высоким IQ, но теперь мы снова на привычной территории: наркоманы, дилеры, проститутки, персонажи».
«Маленькие коробочки Надежды», — сказал я.
Он думал об этом милю или две, наконец, сказал: «Да. Но в какой коробке была гремучая змея?»
Мы остановились выпить кофе в круглосуточной закусочной в Онтарио и вернулись в Лос-Анджелес около двух часов ночи. К записке на обеденном столе добавилась еще одна:
Поговорите о своих кораблях ночью!
Разбуди меня, если хочешь.
Ваш друг по переписке. Р.