Все в Mission Road согласились, что это были дни, а не недели.
Дальнейший обыск дома выявил дешевый синий нейлоновый кошелек под кучей грязного нижнего белья. Фотография на просроченных водительских правах Перри Мура совпадала с фотографией трупа. Пять лет назад волосы и заплатка Мура были томатно-красными.
Тело вытащили, осмотрели. Выступ на левой стороне лба Мура выглядел как травма от тупого предмета. Затем отверстие в затылке Мура опровергло это.
«Пуля все еще там», — сказала Джуди Шейнблум. «Выхода нет, потому что недостаточно силы».
«Двадцать два», — сказал Майло.
«Вот на это я бы сделал ставку еще больше». Шейнблум вернулся к трупу.
Другие техники продолжали искать дополнительное движение грунта, ничего не нашли. Петра заказала собаку-трупоеда, так или иначе, узнала, что это займет пару дней.
Мы вернулись к ее машине. Она прислонилась к двери и зевнула. «Блейз становится неосторожным. Положить Мура в такую неглубокую могилу, оставив Мура и свои личные вещи позади».
Я сказал: «Он не ожидал, что его найдут».
Майло сказал: «Фиск все испортил. Кстати, Фиск должен был знать о Муре, но он направил нас именно сюда».
«Он, вероятно, решил, что это всего лишь вопрос времени. Если он снискает расположение, ему станет легче».
«Я подпитывала это заблуждение», — сказала Петра. «Все время, пока мы танцевали вокруг убийства, я делала вид, что покупаю его быка, чтобы он не нанял адвоката. Потом я снова поднимаю тему взлома и проникновения, и он заканчивает это».
«Идиот сосредоточен на мелочах», — сказал Майло. «Знает, что мы его ищем, но приходит к Мэри, чтобы быстро переспать, и все равно попадает прямо в цель».
«Слава богу за криминальные повреждения мозга, а? Может, Блейз облажается
по-крупному, теперь, когда он без свиты. А я тем временем пойду спать. Она открыла дверцу машины, потерла глаза. Уставилась на что-то за моим плечом.
Тело Перри Мура, завернутое в официальный криптопластик, было погружено в белый фургон. Ножны не сильно отличались от тех, в которых его похоронили.
«Убью тебя, чтобы забрать твой дом», — сказала Петра.
Майло сказал: «Местоположение, местоположении, местоположении».
ГЛАВА
42
Я забрал «Севилью» на станции Голливуд и поехал домой, а Майло спал на пассажирском сиденье.
На перекрестке Уилтона и Мелроуза, все еще с закрытыми глазами, он сказал: «Какова вероятность, что Блейз сойдет с ума и набросится на Таню, вместо того чтобы поступить рационально и исчезнуть?»
«Не знаю».
«У него нет никаких логических оснований избавиться от нее, чтобы скрыть старые преступления.
Тела Перри Мура достаточно, чтобы упрятать его за решетку на всю жизнь. Он должен решить, что Фиска либо арестовали, либо он решил его кинуть. В любом случае, он знал, что Фиск мог бы заговорить о Лестере и Мозесе Гранте, добавив еще пару пожизненных сроков, а может, даже иглу».
Я сказал: «Если бы я хотел, чтобы вы почувствовали себя лучше, я бы сказал, конечно. Но сокрытие — это лишь малая часть. Он убивал людей еще до того, как научился бриться, и ему это сходило с рук. Это всегда было ради острых ощущений».
Он застонал, повернулся к окну, погрузился в настоящий сон и задышал ртом.
Пятиминутный сон; он резко встал, потер глаза. «Тебе нужно серьезно поговорить с Таней, Алекс. Кайл бесполезен в серьезном противостоянии. Пока Блейз не под стражей, ей нужно куда-то пойти ».
«То же самое сказала и Петра».
«Великие умы», — сказал он. «Когда вы хотите это сделать?»
"Завтра утром."
«Давайте наведаемся в особняк завтра, до того, как они оба уйдут в школу, скажем, в семь».
«Ладно», — сказал я. «Может, тебе стоит поговорить о чем-то страшном».
"Почему?"
«Это больше твоя работа, чем моя».
«Ладно», — сказал он. «Сделай меня плохим парнем, я и так выгляжу как плохой парень».
Снова сменив позу, он хлопнул себя по карману, пробормотав: «Черт возьми, вибратор, такое ощущение, будто там суетится хорек», выдернул телефон и рявкнул: « Стерджис ... о, эй... что... это все, что ты знаешь ? Ладно, конечно, конечно, мы уже близко».
Отключив связь, он сказал: «Это был Биро, парень, похоже, не нуждается ни в еде, ни в сне, ни в какой-либо другой человеческой пище. Отслеживаю звонки, один только что пришел с Хадсон-авеню. Думаю, мы сейчас напали на особняк».
Иона Бедард, пьяная, со стеклянным взглядом, в костюме Prada цвета акульей кожи, перекрученном так сильно, что он закрутился в ее туловище, закричала: «Уберите от меня свои грязеварские руки!»
Офицер, заглядывавший в патрульную машину, был белым мужчиной по имени Кенни, крупным, мускулистым и веселым. Его партнерша, чернокожая женщина по имени Доултон, стояла на передней площадке особняка, слушая, как детектив Рауль Биро говорит с Америкой. Домработница была одета в длинный розовый халат, все туже затягивала пояс и указывала на патрульную машину, в которой находилась Иона.
Янтарный свет мерцает в нескольких соседних домах, но большая часть Гудзон-авеню остается тусклой и тихой, если не считать звука гнева Айоны.