Из этого сосуда вышло ожерелье из кишок, помещенное ниже декольте женщины и уложенное как пышный шарф модницы. Один конец заканчивался у ее правой ключицы. Желчные прожилки спускались по ее правой груди и попадали на грудную клетку. Остальные внутренности были стянуты в кучу и оставлены около ее левого бедра.
Стопка лежала на некогда белом полотенце, сложенном вдвое. Под ним было аккуратно разложено большее бордовое полотенце. Четыре других куска махровой ткани образовали импровизированный брезент, который защищал бежевый ковер от стены до стены от биохимического воздействия. Полотенца были разложены точно, края равномерно перекрывали друг друга примерно на дюйм. Возле правого бедра женщины лежала бледно-голубая футболка, также сложенная. Безупречно.
Сложенное вдвое белое полотенце впитало в себя много телесной жидкости, но часть ее просочилась в темно-бордовый нижний слой.
Запах был бы достаточно неприятным без начальных стадий разложения.
На одном из полотенец под телом была надпись. Серебряная банная простыня с вышитой надписью Vita белым цветом.
«Жизнь» по-латыни или по-итальянски. Какое-то чудовищное представление об иронии?
Кишки были зеленовато-коричневые с розовыми пятнами в некоторых местах, черные в других. Матовая отделка оболочки, некоторые складки, которые говорили, что они сушились некоторое время. В квартире было прохладно, на добрых десять градусов ниже приятной весенней погоды снаружи. Грохот хриплого кондиционера в одном из окон гостиной был неизбежен, как только я его заметил. Шумный аппарат, ржавый на болтах, но достаточно эффективный, чтобы вымывать влагу из воздуха и замедлять гниение.
Но гниение неизбежно, а цвет кожи женщины был совсем не таким, какой можно увидеть за пределами морга.
Несовместимо с жизнью .
Я наклонился, чтобы осмотреть раны. Оба удара были уверенными, без явных следов колебаний, плавно прорезавшими слои кожи, подкожного жира, диафрагмальной мышцы.
Никаких ссадин в области гениталий и удивительно мало крови для такой жестокости. Никаких брызг или струй или отбросов или признаков борьбы. Все эти полотенца; ужасно компульсивно.
Догадки заполнили мою голову плохими картинками.
Крайне острое лезвие, вероятно, не зазубренное. Скручивание шеи убило ее быстро, и она была мертва во время операции, окончательной анестезии. Убийца преследовал ее с достаточной тщательностью, чтобы знать, что она будет принадлежать ему на некоторое время. Достигнув полного контроля, он занялся хореографией: разложил полотенца, заправил и выровнял, достигнув приятной симметрии. Затем он уложил ее, снял с нее футболку, осторожно, чтобы она не была чистой.
Отойдя, он осмотрел свою подготовительную работу. Пришло время для клинка.
А затем начинается настоящее веселье: анатомические исследования.
Несмотря на резню и отвратительную форму шеи, она выглядела мирно. По какой-то причине это делало то, что с ней сделали, еще хуже.
Я осмотрел остальную часть комнаты. Никаких повреждений входной двери или других признаков взлома. Голые бежевые стены обивали дешевую мягкую мебель, покрытую мятой охряной тканью, которая подражала парче, но не дотягивала. Белые керамические лампы-ульи выглядели так, будто их разобьет от щелчка пальцами.
Обеденная зона была оборудована карточным столом и двумя складными стульями.
На столе стояла коричневая картонная коробка из-под пиццы на вынос. Кто-то...
вероятно, Майло поместил рядом желтый пластиковый маркер для улик.
Это заставило меня присмотреться повнимательнее.
Никакого названия бренда на коробке, только ПИЦЦА!, написанная сочным красным курсивом над карикатурой на дородного усатого шеф-повара. Завитки более мелких букв роились вокруг мясистой ухмылки шеф-повара.
Свежая пицца!
Много вкуса!
Ох ля ля!
Мммм, ням!
Приятного аппетита!
Коробка была девственно чистой, ни пятнышка жира или отпечатка пальца. Я наклонился, чтобы понюхать, но не уловил запаха пиццы. Но разложение заполнило мой нос; пройдет некоторое время, прежде чем я почувствую что-то, кроме запаха смерти.
Если бы это было место преступления другого типа, какой-нибудь детектив мог бы отпускать отвратительные шутки о бесплатном обеде.
Детективом, расследовавшим это дело, был лейтенант, который видел сотни, а может быть, и тысячи убийств, но решил некоторое время оставаться на улице.
Я выпустил еще больше мысленных картинок. Какой-то изверг в вычурной курьерской шапке звонит в дверь, а затем умудряется заговорить с собой.
Наблюдая, как добыча тянется к ее сумочке? Ждал идеального момента, чтобы подойти к ней сзади и схватить ее за голову обеими руками.
Быстрый молниеносный поворот. Спинной мозг отделится и всё.
Чтобы сделать это правильно, требовались сила и уверенность.
Это и отсутствие очевидных доказательств передачи — даже отпечатка ботинка — кричали об опыте. Если в Лос-Анджелесе и было похожее убийство, я о нем не слышал.
Несмотря на всю эту дотошность, волосы вокруг висков женщины могут быть хорошим местом для поиска ДНК-переноса. Психопаты не сильно потеют, но никогда не знаешь наверняка.
Я еще раз осмотрел комнату.