Двое мужчин были постоянно заняты утолением жажды несовершеннолетних. Они наполнили стаканы, добавили газированной воды и достали кубики льда из банок.
Никаких кранов. Газировку и воду нам приносили из бутылок.
Остальная часть комнаты была занята танцполом. Ничто не отделяло толпу у бара от толпы, которая совершала бурные движения на танцполе.
изготовление было похоже на ловлю рыбы на суше. Вблизи музыка казалась еще более бесформенной. Но достаточно громко, чтобы у людей, заинтересованных в шкале Рихтера, были руки заняты.
Гении, создавшие эту музыку, стояли в глубине импровизированной сцены. Пять человек со впалыми щеками в обтягивающих свитерах, которые могли бы быть наркоманами, если бы выглядели более здоровыми. За ними — стена из черного бархата. Большой барабан сказал: ОТХОДЫ.
Высоко на стене за усилителями висела табличка с надписью «БЕЙКЕР».
УДОБРЕНИЕ частично скрыто от глаз рукописным баннером, висящим по диагонали перед ним. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ДЕРЬМО ДОМ.
Сопутствующие рисунки были еще более очаровательны.
«Творчески», — сказал я достаточно громко, чтобы почувствовать вибрацию нёба, но неслышно.
Майло, должно быть, умел читать по губам, потому что он усмехнулся и покачал головой. Затем он опустил голову и пробрался сквозь толпу танцоров к бару.
Я нырнул за ним.
Мы прибыли в синяках, но в остальном невредимыми. Чаши с неочищенным арахисом стояли рядом с листами туалетной бумаги, служившими салфетками.
Верхняя часть бара остро нуждалась в чистке. Там, где земля не была мокрой и скользкой, были корки.
Майло удалось пробраться за стойку бара. Оба бармена были худыми, смуглыми и бородатыми. На них была надета серая майка без рукавов и свободные белые пижамные штаны. Ближайший к Майло мужчина был лысым. Другой был чем-то вроде замаскированного Румпельштильцхена. Майло подошел к лысому мужчине. Бармен пытался удержать его одной рукой, пока наливал Jolt Coke в стакан, на четверть наполненный ромом. Теперь рука Майло обхватила запястье. Он перевернул его, удар был коротким и сильным, недостаточно сильным, чтобы ранить человека, но его глаза и рот открылись. Он отложил банку с колой и попытался вырваться.
Майло продолжал держать его и снова показал значок, на этот раз незаметно. Он держал его так, чтобы люди по ту сторону бара не могли его видеть. Из толпы высунулась рука и выхватила ром с колой. Другие начали стучать по барной стойке. Несколько ртов открылись в безмолвном крике.
Лысый мужчина бросил на Майло панический взгляд.
Майло что-то сказал ему на ухо.
Мужчина что-то ответил.
Майло продолжал говорить.
Лысый мужчина указал на другого мастера микса. Майло отпустил его. Лысый человек подошел к Румпельштильцхену, и они посоветовались. Румпельштильцхен кивнул, и лысый мужчина вернулся к Майло с покорным выражением лица.
Я прошел позади них, сквозь потных, борющихся танцоров, частично вокруг танцпола. Это было медленное действие, отчасти напоминающее балет, отчасти поход по джунглям. Наконец мы добрались до дальней части комнаты, за усилители и клубок кабелей. Мы прошли через деревянную дверь с надписью «ТУАЛЕТ».
За ним находился длинный коридор с цементным полом, усыпанным бумагой и грязными лужами. Несколько пар целовались в тени. Несколько человек сидели на земле, положив головы на колени.
Марихуана и рвота боролись за честь первенства вонючести. Шум стал тише, снизившись до уровня взлетающего реактивного самолета.
Мы прошли мимо дверей с надписями «ПИСЫВАЮЩИЕ КОРОБКИ» и «КАКАШКИ», перешагивая через ноги и пытаясь не наступить на мусор. Лысый мужчина был хорош в этом; Он двигался легко и плавно, его пижамные штаны развевались. В конце коридора была еще одна дверь из ржавого металла, идентичная той, которую охранял вышибала.
Мы выходим на улицу. Хорошо?' — пискнул лысый.
«Что там, Роберт?»
Бармен пожал плечами и почесал подбородок. «Задняя часть этого здания». Ему было где-то между тридцатью пятью и сорока пятью годами. Борода была почти не стрижена и почти не скрывала лицо. Это было лицо, которое стоило скрывать: скупое и ворчливое, задумчивое и подлое.
Майло толкнул дверь, выглянул наружу и схватил бармена за руку.
Мы зашли на небольшую огороженную парковку, где были припаркованы двухтонный грузовик и три легковых автомобиля. На земле лежат кучи мусора, иногда достигающие высоты фута, развевающиеся на ветру. Над забором почти полная луна.
Майло отвел лысого мужчину на относительно чистое место в центре парковки, на некотором расстоянии от машин. «Это Роберт Гэбрей», — сказал он мне. «Исключительный миксолог». Бармену: «У тебя быстрые руки, Роберт».
Бармен пошевелил пальцами. «Мне нужно работать».
«Старая протестантская этика?»
Пустой взгляд.
«Вам нравится работать?»
«Так и должно быть. Они за всем следят.
'ВОЗ?'
«Владельцы».
«Они там за тобой следят?»
«Нет, но у них есть глаза».
«Похоже на ЦРУ, Роберт».
Бармен ничего не сказал.
«Кто платит тебе зарплату, Роберт?»
«Пара парней».
«Какие парни?»
«Владельцы этого здания».
«Какое имя указано в вашем расчетном листке?»
«Это не расчетные листки».
«Оплатили наличными, Роберт?»
Кивок.