Стратиг направился к замершему в ожидании полку. Александр незаметно перевёл дух. Стратиг Андрей пользовался славой самого жестокого и решительного полководца империи. Его страшились и свои, и чужие. Он никогда не брал пленных, только в исключительных случаях, когда была остро необходима рабочая сила. Торговлю пленными считал делом презренным и недостойным. Открыто ненавидел придворных вельмож, государственных чиновников. Солдат берёг, но относился к ним скорее как к ценным вещам. Он жестоко наказывал за малейшую провинность, не делая поблажек никому. Этериот, воин личной гвардии императора, с которыми опасались конфликтовать даже придворные аристократы, был для него просто солдатом.
Всё это Александр узнал у Варда. Когда удивлённо спросил, почему такой человек вообще жив ещё, Вард ответил:
- Он лучший. Именно благодаря нему мы побеждаем арабов. Стратиг надёжно держит щит на южных рубежах империи, это даёт возможность императору воевать с болгарами, которых он ненавидит всей душой. У него и прозвище такое - Василий Булгарооктон, что значит болгаробойца.
- Чём же так провинились несчастные славяне перёд императором? - спросил уязвлённый Александр.
- Причём здесь славяне? - удивился Вард, - мы зовём болгарами кочевников. Они пришли откуда-то из Руси, покорили местные славянские племена и теперь постоянно нападают на наши северные города.
- А-а, булгарское ханство на Волге... Да, несколько родов откочевало когда-то давно на запад и не вернулось обратно. Так вот они где! А наши булгары тихие, - сообщил Александр, - чего-то у вас буянят, не пойму.
- Это потому что вы, русские, сами буйные, а мы, ромеи, вежливые, вот так! - ответил Вард.
Сейчас, глядя, как бледный Вард что-то объясняет "вежливому" ромею Андрею, Александр только усмехался.
Поздней ночью стал стихать лагерь ромейского войска. Стратиг разрешил солдатам не ложиться спать, пока не закончат последних приготовлений к завтрашней битве. Одни молились, усердно и истово, другие готовили оружие и доспехи, третьи на площадке для занятий оттачивали мастерство нападения и защиты и только совсем уверенные в собственных силах ничего не делали, тихо дремали в палатках, но таких было совсем мало.
Александру впервые предстояло участвовать в штурме такой сильной крепости, как Александрия. Смог только издали посмотреть на стены города, но увиденного оказалось достаточно, что бы задуматься.
Стены выложены из высушенных на солнце глиняных кирпичей, что обычно для северной Африки. Стены не казались прочными, но зато получились массивными и очень высокими. Воинам пришлось связывать вместе две лестницы, иначе до гребня не достать. Конструкция получилась хлипкой, трясущейся. Когда испытывали связки двух лестниц, они прогибались, скрипели и выдерживали не более полудюжины солдат. Пришлось добавить шесты для укрепления, дополнительно намотать верёвок и всё равно больше десятка человек лестница не держала.
Но храброго стратига это не смущало. У него был свой план штурма, который предусматривал массированный обстрел стен из камнемётов. Для этого кораблями империи были доставлены из дальних каменоломен громадные гранитные булыжники. Камнемёты заранее установили на позиции и горы гранита теперь возвышались рядом с каждой машиной.
Камнемёты расставили широкой дугой на одинаковом расстоянии друг от друга. Возле каждого выставили неусыпную охрану, разожгли костры. Пляшущее рыжее пламя освещало неподвижных часовых, стоящих спиной к огню - им строжайше запретили оборачиваться к кострам, иначе ничего не увидят в темноте. Машины странной и страшной конструкции, на огромных деревянных колёсах, с задранными к чёрному нёбу громадными ковшами, выглядели доисторическими монстрами, вызванными заклятиями колдунов из подземной тьмы. Впечатление потусторонности страшных машин усиливали летучие мыши, стаями мечущиеся в рваном свете костров.
К камнемётам не подпускали никого. Александр издали посмотрел на них, на горы камней рядом с каждым, вздохнул и решил поспать прямо на земле неподалёку, ночь-то тёплая. Как оно будет завтра, один Бог знает, а отдохнуть всё равно надо. Свернул плащ, сунул под голову, щитом укрыл ноги, меч положил под правую руку, шлем под левую. Повозился немного и заснул.
Рано утром, едва узкое лезвие горизонта зажглось огнём, пропели трубы, лагерь ожил. Тихо, без обычных разговоров и шуток, солдаты выстраивались в штурмовые колонны. Каждому дали по ковшику воды и всё - обильный завтрак перёд сражением стратиг Андрей считал дурным тоном. Солдаты не возражали любимому полководцу - драться на пустой желудок легче.
