Солнышко кинуло луч на мою подушку, пробираясь сквозь щель зашторенного окна. Я потянулась и улыбнулась: начинается новый день, я в своем доме и никто мне не указ. Неспешно встала и чуть пошатнулась от внезапного головокружения: вот только заболеть мне и не хватало, ухватившись за спинку кровати, немного постояла, пока пройдут мушки перед глазами и нахлынувшая тошнота. Так меня и застала Далиль, которая сразу захлопотала:
— Госпожа, ложитесь. Вам плохо, может, лекаря вызвать? — Я покачала головой:
— Нет, просто открой окно, впусти свежего воздуха, я в последнее время мало была на свежем воздухе и много нервничала, видно, перенапряжение. — Устроив меня обратно на кровати, служанка распахнула окно, повесив штору так, чтобы солнце не было мне в глаза. Свежий воздух действительно помог мне, и через час я поднялась, одевшись в простое платье, спустилась на кухню — просто зверски хотелось есть. Съела большой кусок свежего хлеба с маслом и тарелку каши, запивая все кипяченым молоком. Моя повариха смотрела меня с жалостью, подливая в стакан молока:
— Оголодала-то как! Изверги бессердечные, девочку совсем не кормили! — возмущалась она. Между жеванием и запиванием я спросила:
— Пьера отправили домой? — Она закивала:
— Рано утречком покормила его, припасы в дорогу дала и отправила, сказав, что Вы большое спасибо ему и его господам передаете. — Искренне поблагодарила мудрую женщину:
— Спасибо большое, Жанниаль, чтобы я без вас всех делала. — Добрая женщина промокнула кончиком фартука глаза:
— Полноте Вам, госпожа, совсем растрогали старуху.
Плотно поев, я вышла в сад — красота несказанная! Помощница поварихи и пара деревенских девиц собирали яблоки и груши в корзины, а кучер, истопник, он же сторож по совместительству, а также молодой дюжий крестьянин носили эти корзины в коморку, где две женщины перебирали эти фрукты, деля, что сушить, что на повило или варенье, что мочить. У меня рот слюней наполнился, когда увидела яблоки и груши, набрала полный передник и стала есть, подумывая, что из этого добра надо побольше сушенного компота сделать, ведь банок стеклянных на обычный компот у них нет.
А если есть помидоры, то в глиняных горшках можно аджики накрутить, а еще пусть помидоры в бочках засолят, жаль сезон огурцов прошел. Побежала делиться своими мыслями с Жанниаль, она точно не откажется иметь пару-тройку особых рецептов, которых ни у кого нет, а меня в свою очередь научила соседка по общаге из комнаты напротив — и солить, и варить, и печь. Что-то получалось, что-то нет, зато ни к кому не ходила и не кланялась.
Вечером записала все рецепты, которые знала, и поделилась ими со служанками, которые только восклицали от удивления, а я говорила, что у слуг баронов научилась — откуда им знать, кем я работала там. Все рецепты было решено применить, тем паче, что все нужные овощи у нас были. Я от нетерпения потерла руки — вот мне есть чем заняться, а то лежи целый день, так и одуреть недолго.
Карета Арвиаля остановилась возле дома графа Лариаля, герцог со спутников вышли и прошли к входной двери особняка. Но едва они вступили на порог, дверь открылась и слуга с поклоном и приветствие пригласил войти: значит, их уже ждали.
В гостиной сидел сам хозяин — молодой граф Арвиаль, его младшая сестра Эленор и дядя граф Вивирель. Как только гости вошли, присутствующие встали и поприветствовали пришедших. Арвиаль с первого взгляда понял, что Эленор знает о Белль и осуждает — она смотрела с укоризной, точно обвиняя. Поэтому герцог спросил без всяких обычных иносказательных выкрутасов:
— Графиня, я полагаю, что Вы знаете, где сейчас находится баронесса да ла Барр? — Она спокойно кивнула:
— Да, Ваша Светлость, знаю, только зачем она Вам? Еще раз обидеть? — Арвиаль скрипнул зубами — да они все издеваются! Почему он должен оправдываться перед этой малолеткой? Витор сказал очень вежливо:
— Баронесса де ла Барр является очень важным свидетелем по делу, нам нужно убедиться, что с ней все в порядке и, уверяю Вас, никто не собирается причинять ей какой-либо вред: уж нам это точно никакой пользы не принесет. — Она согласно качнула головой:
— Она уехала в свое поместье, а Вам, Ваша Светлость, — она посмотрела на Арвиаля, — передала, чтобы не докучали ей и присылали ей повестки в суд через курьера за неделю до суда.
Витор любезно улыбнулся ей, поблагодарил, а Арвиаль поклонился и, не сказав больше ни слова, вышел, чтец за ним. Подходя к карете, Витор сказал кучеру:
— К моему дому, — залез в экипаж, сказал Арвиалю, — сейчас меня оставишь дома, а вечером пошлешь кучера, пусть проводит меня по черной лестнице, кроме Леннона и пары основных слуг говорить никому обо мне не стоит. И еще, — он внимательно посмотрел на герцога, — не дури, никуда не срывайся, у тебя шанс только один, если плохо продумать стратегию, Изабелль пошлет тебя лесом. Давай вначале разберемся с графиней…
Арвиаль фыркнул:
