Мы шли по длинному и мрачному коридору казенного лазарета, потом вышли на улицу и до меня, наконец, дошло, что везти на обед меня собираются за пределы больницы. С одной стороны, я одета неплохо — в чистом, отглаженном, пусть и бедном платье, каждый одевается по своему достатку; а с другой — рядом со мной герцог, очень богатый мужчина, холостой, а я без сопровождения, это меня скомпрометирует в глазах других людей. Я резко затормозила:
— Ваша Светлость, а куда мы идем? Трапезную данного лазарета прошли давно. — Он хмыкнул:
— Я приглашаю Вас на обед в чудесное заведение — ресторацию господина Пертуччио «Дивная роза». — Я улыбнулась уголком рта — что ж это очень приятно, только последствия неприятные, неужели он об этом не подумал?
— Я глубоко признательна Вам, однако Вы забываете, что незамужние девушки без сопровождения в общественные места не ходят, тем паче с холостыми мужчинами. — Он с недовольным видом посмотрел на меня:
— Что Вы предлагаете? — Мне было лестно, что его огорчил мой отказ, но рисковать ради одного выхода практически будущим, тем более, что у меня нет приданого, чтобы замуж удачно выйти, да и Лия будет искать меня:
— Я предлагаю компромисс: пусть Ваш помощник закажет обед в Ваш кабинет, а мы с это время побеседуем и запишем мои показания, не зря же человек ходит с нами, — и показала на писаря. — Да и я еще слаба, чтобы далеко ходить, только три дня, как встала на ноги. — Герцог вышел из лазарета и направился в еще более мрачное трехэтажное здание, стоявшее в этом же дворе, приказав жестом следовать за ним.
Уже в своем кабинете, усадив меня и писаря, Арвиаль приказал своему помощнику Жертану доставить из ресторации Пертуччио обед на две персоны, а потом, хищно сверкнув глазами в мою сторону, полностью переключился на меня.
То, что он опытный следователь было понятно и так: никто не будет необученного юнца во главе сыска ставить, но чтобы так! Я рассказала все, что знала о себе как Абеларии, честно рассказала и о потере памяти после сильного избиения баронами, и о подслушанном совещании, и о купленных и преданных слугах, и все-все, что знала, переводя вопросы с моей личности на главную тему. Во время моего рассказа он не спускал с меня своих черных глаз, казалось, пытался заглянуть мне прямо в душу, чего мне и хотелось, и я смертельно этого боялась: переселенка — это нечто противное всем религиям, это захват тела, а вдруг решат изгнать? Не-ет, лучше помолчу, целее буду!
Спустя полчаса допроса с пристрастием, постучал Жертан и внес обед на две персоны, быстро накрыл стол. Писарь откланялся и вышел с помощником Арвиаля, а мы приступили к горячей еде, переходя на более легкие темы: какие цветы мне нравятся, когда я была последний раз на балу (ага, помню я!), есть ил у меня родственники и прочее. В принципе это был тоже своего рода допрос, только скрытый, да и вопросы задавал только он, а когда я попыталась задать ему вопросы, Арвиаль неизменно уклонялся и уходил от них, что было мне весьма и весьма досадно, я ведь тоже хотела этого мужчину узнать поближе.
Уже после еды, выходя из кабинета, герцог вдруг спросил меня:
— Баронесса, а почему Вы вдруг решили сменить имя?
— Я не сменила, а добавила к своим именам еще одно в память и благодарность, что Боги спасли меня, это имя означает «почитающая Богов», — пояснила я ему. Естественный вопрос, прозвучавший вдруг из уст герцога, был для меня как гром небесный:
— А с какого языка так переводится? До встречи с Вами я не слышал подобного имени. — Испуг медленно, но верно стал прокрадываться в меня, однако мне удалось пожать плечами и ответить спокойно, даже беззаботно:
— Не помню с какого, а разве это имеет значение?
— Возможно. — Сердце ухнуло в ноги, но герцог продолжал двигаться дальше к выходу, пришлось взять себя в руки и идти, как ни в чем не бывало.
Проходя по двору из здания сыска в лазарет, я сказала вполголоса шедшему рядом Арвиалю:
— Ваша Светлость, я хотела бы Вас поблагодарить за вещи. Наверное, они были в крови, раз приведены в порядок? — Он непонятно хмыкнул, но ответил:
— Только синее платье, остальные в порядке. — Я печально улыбнулась:
— Это хорошо, Лие было бы неприятно, если бы ее туалеты были испачканы кровью. — Герцог повернул голову ко мне, продолжая идти:
— Так это ее вещи? — Согласно кивнула:
— Да, и вещи, и шкатулка с драгоценностями. Из всех вещей мне принадлежит только это платье, — показала на синее, в которое была одета. С усмешкой добавив. — Спасибо родственникам, что это платье оставили, хоть есть чем тело прикрыть. — Мы в это время проходили коридор, и герцог, шедший впереди меня, остановился, перекрыв проход:
— У Вас отняли имущество за долги отца, насколько мне известно. — Я горько улыбнулась:
— Конечно, как и изгнали моего отца за предательство, хотя он всего-навсего не захотел жениться на беременной от наследника фрейлине королевы. Мой отец хотел воспитывать собственных детей и от любимой женщины, а не от навязанной. — Арвиаль сщурил глаза:
