Просмотрела книжки и нашла такую же историю мира Рииш, которую читала у баронов, потом какой-то кодекс законов, ничего себе толщина, законодательство у них, похоже, на уровне, а это что? Та-ак, письма. Чьи? Абелария … ла-ла-ла…, о, это от Ванилии, это от какой-то подруги, а это … упс! Это свидетельства каких-то господ, о том, что задолженность отца Абеларии подделка. Получается, Аби все время готовила документы, находила свидетелей, чтобы вернуть имущество, а тут такая петрушка с подругой, она бросила все и ринулась выручать. Да-а, вот это новость с утра. Ладно, почитаю, посмотрю, что можно сделать и привлеку законника какого-нибудь, Арлийский или Арвиаль должны знать надежных адвокатов.
Завтракала в одиночестве, запретив прислуге шуметь, пусть гости отдохнут и наберутся сил, еще поездка не окончена, а они изранены. После завтрака вышла в гостиную, в углу стоял рояль. Интересно, Абелария играла на этом инструменте? Петь могу, танцевала неплохо, а играть только на пианино кое-как и самоучкой на гитаре тренькала, и только для своих. Да-а, как давно это было, в другой жизни! Подняла крышку под клавиатурой, с любовью провела клавишам, а ведь в детстве мечтала, что стану знаменитой пианисткой, там мне нравилось слушать этот инструмент, а как пришло время учебы — заленилась.
— Вы играете на этом инструменте? — я вздрогнула и подняла глаза — на нижней ступени лестницы стоял Арвиаль, в одной только рубашке и обтягивающих штанах. Да он издевается надо мной?! Разве можно так выходить к даме, которая его и так вожделеет? Я сглотнула и, сделав равнодушное лицо (по крайней мере, попытка была), ответила:
— И Вам доброе утро, Ваша Светлость! Когда-то пыталась учиться на подобном, но отчего-то не заладилось, сейчас только пару отрывков только и помню, хотя этот инструмент очень люблю и уважаю.
Герцог подошел очень близко и попросил:
— Так сыграйте. — Я мотнула головой:
— О не-эт, слишком давно это было, еще в пору буйной юности. — Он положил свою руку на мою, а мое сердце скакнуло в горло — бесчестно так делать, это же удар ниже пояса.
— А если я попрошу? — Я выдернула руку и сказала:
— Если Вам не жалко своих ушей, то, пожалуйста.
Подняв крышку рояля, уселась на удобный стул и положила пальцы на прохладные клавиши. Арвиаль замер возле инструмента, сердце пропускает такт и полилась музыка, «К Элизе». Появление других гостей меня весьма смутило, и я быстро закруглилась, отговорившись, что забыла и давно не играла. Герцог хмыкнул и тут же присел на стул, с которого я соскочила:
— Мне так нравилось, как играет герцогиня Арлийская, что я даже некоторое время брал уроки. Вот, послушайте романс, который любит она, — и заиграл знакомую мелодию из кинофильма «Жестокий романс» — «А напоследок я скажу». Ведь я его тоже неплохо играла, даже выступала на детдомовском концерте. Немного сыграв, он повернулся ко мне. Улыбнулась ему:
— Я знаю этот романс, он тоже мой любимый, и когда-нибудь обязательно Вам спою его. — Ухмыльнулся:
— Хорошо, я напомню, если что… — Да кто бы сомневался! Я хозяйка, а потому сделала приглашающий жест:
— Всем на завтрак, песней сыт не будешь. Ваша Светлость, как Вы смотрите на то, чтобы еще задержаться на один день? — Он подумал и хмуро мотнул головой:
— Нет, Изабелль, лучше ехать! Давайте позавтракаем и отправимся дальше. — Вздохнула — вот так всегда! Прошла следом за гостями, которые уже уселись на свои места. Мне предназначалось возглавлять стол и сидеть до упора, что я и сделала с милой улыбкой и кошками на душе, а ведь так хотелось спать в родной постели, практически, по крайней мере, телу постель точно родная, а душа так, привесок.
Выехали, как и запланировал герцог, сразу же после завтрака, позволив мне взять пару платьев к имеющемуся и нижнее белье, шкатулку Лии я закрыла в сейфе, оставив себе только пару маленьких бриллиантовых серег и такую же подвеску — кто знает, если буду общаться в обществе, вдруг пригласят куда, не за шкатулкой же в поместье посылать! А где, интересно мне, драгоценности Аби? Я в сейфе их не видела, не могла же она продать родовые драгоценности, чтобы выплатить выдуманные долги. Нет, скорее всего, перепрятала от родичей, чтобы лапу не наложили, а меня не поставила в известность. Жаль! Я отнюдь не меркантильная, просто дали новое тело и дали возможность жить, значит, надо этим пользоваться.
Перед въездом в Абберанию я практически поссорилась с Арвиалем: он планировал отвезти меня в свой дом, затем отправиться на работу. Я же была категорически против, и этому было несколько причин: во-первых, герцог был ранен опасной пулей, и ему следовало обследоваться; во-вторых, жить у него я категорически не соглашалась; в-третьих, мне просто необходима была аудиенция у герцогини Арлийской. И если с третьей причиной согласился сразу, с первой — кое-как, то со второй — возмущался и называл меня дремучей и отсталой, в итоге я сильнейшем раздражении сказала:
