Пожала плечами — что досталось, то досталось, и на этом спасибо, что не пришлось учить язык заново. Вот была бы потеха, если бы еще и язык «забыла», меня бы точно как ведьму сожгли.
Потом мы пошли обратно в кабинет, где занимались писаниной: Сесиль писала для меня уже переведенные ею романсы и песни с русского языка на кейрийский, а я наоборот — писала на русском, чтобы она перевела на кейрийский, и про себя вознесла хвалу местным Богам, что у меня есть человек, которому могу доверять, который помог и не дал сделать ошибку.
Работали около часа, потом Сесиль на рояле аккомпанировала мне, ставя голос в песне на местном языке, и оказалось, ничего нет трудного, да и заучивались слова легко, но времени у нас заняло много — до самого обеда. После того, как мы пообедали, опять вернулись к песням и до приезда музыканта успели перевести ту самую песню, которую я так опрометчиво спела на русском перед мужем и братом Сесиль — «Любовь, зачем ты мучаешь меня?»
После обеда приехал средних лет светловолосый мужчина среднего телосложения, в изящном дорогом костюме, с приятным голосом. Сесиль ушла заниматься планированием праздника, показав на меня:
— Там юная мадемуазель, Лезар, знакомьтесь, я Вам доверяю, но проверю, — усмешка мелькнула на его приятном лице, и он сразу подошел знакомиться:
— Доброго дня, мадемуазель! — вежливо подала руку, которой он едва коснулся. — Барон Лезар де Лесье.
— Очень приятно, баронесса Изабелль Абелария де ла Барр.
— Что ж, мадемуазель, я хороший и давний знакомец Ее Светлости, некоторое время даже обучал ее игре на рояле, если хотите, можете называть меня господин Лезар, — я кивнула и в ответ сказала:
— А меня госпожа Изабелль, — на что он улыбнулся и уселся к роялю.
— Мадемуазель Изабелль, какие песни Вы решили петь? — я достала список песен, который мы написали с Арлийской, и он хмыкнул. — Вы их сможете спеть, как госпожа Сесиль?
Я дернула плечами:
— Постараюсь. Как я поняла, здесь Вам знакомы все песни, — он согласно кивнул и указал на те, которые вписала я.
— Эти незнакомы, но не переживайте, мы быстро подберем музыку.
После этого я с Лезаром полностью погрузились в работу, подбирая музыку, споря, меняя музыкальные инструменты, ровняя голос, доводя до хорошего уровня исполнение. Причем Лезар даже не заметил, что некоторые песни я исполняла на русском языке, или ему это было не важно? Словом, занимались долго, практически до ужина, а расстались друзьями, и он оставил мне сбор трав, чтобы я заваривала и пила приготовленный из него отвар:
— Помогает разгладить шероховатости в голосе, тонизирует, снимает отеки и усталость голосовых связок, — пояснил он, уже выходя за дверь, — а Вам это сейчас будет необходимо, ведь Вы редко поете, выложитесь на небольшом концерте и можете онеметь или сорвать связки. — Да, он прав, поблагодарила его, а когда ушел, закрыла дверь, вызвала служанку и попросила приготовить отвар из этих трав, а сама вернулась к роялю.
Благодаря моим стараниям и умелому руководству госпожи Лорин, я неплохо музицировала на этом инструменте. В голове вертелась одна мелодия, точнее песня Ани Лорак «Спроси мое сердце», и я попыталась воспроизвести музыку этой песни, благо она тоже исполнялась на таком или похожем музыкальном инструменте. Как ни странно, но получилось, даже проигрыш. Я стала под нос напевать песню, сразу же делая попытки перевести, при этом не потеряв идею и не низведя ее до пошлого, извращенного смысла, и, сбегав за листом и чернилами, тут же записывала перевод, стараясь максимально сохранять посыл песни, и пока меня не позвали к столу, подбирала и переводила. Даже ужинала быстро, рассеянно отвечая на вопросы, что Арлийский рассмеялся:
— У нее глаза горят, как у Сесиль, когда она бралась за что-то новое и интересное, — я же, думая о своем, совершенно не осознано кивала, чем вызывала еще больший смех, а потом вновь вернулась к роялю, продолжая работу над песней. Мне почему-то это казалось важным, будто от этого зависело что-то главное в моей жизни, хотя такую песню я могла бы спеть только Арвиалю.
На следующее утро передо мной лежали переводы песен с русского на кейрийский, и я, после завтрака, как всегда, в кругу семьи Арлийских, заучивала тексты, пока не пришел де Лесье, который попросил служанку приготовить полутора литровый кувшин отвара, которым собирался меня поить вместо воды. Вначале мы проработали песни Сесиль, спели дуэтом модную песенку этого сезона, потом только приступили к репетиции новых песен. Лезар мне нравился своей упорностью и желанием добиваться результата, не замордовывая поющего, а помогающего максимально раскрыться, дотягивая каждый раз до предела, но не перегружая, тем самым увеличивая с каждым разом потенциал поющего. Как только я начинала уставать, он давал отдых мне на десять-пятнадцать минут, заставляя понемногу глотать отвар, стабилизируя «растяжку» голосовых связок.
