— Я готова Вам помочь насколько хватит у меня таланта, и сразу говорю, в организации празднеств я ни бум-бум, однако сбегать, что-то принести или сделать из частей готовое — всегда пожалуйста. Теперь мне только надо подарок выбрать Его Сиятельству. — Арлийская улыбнулась и протянула сложенный лист:
— Это Вам, читайте! — с изумлением взяла и стала читать вслух:
— Дорогая Изабелль! Я знаю, что Вы сразу заговорите о подарке, как только услышите о моем празднике, и ведь не поверите, что самым большим подарком будет Ваше присутствие у меня на дне рождения, поэтому прошу такой подарок: хочу слышать Ваш чудесный голос и Ваши необыкновенные, потрясающие песни. Как Вы это организуете? Моя кузина в этом деле мешок соли съела, так что Вам сумеет помочь, и отказ не принимается.
Я подняла глаза на герцогиню, глаза которой смеялись, хоть лицо и сохраняло вежливую полуулыбку:
— Ну и как мне это организовать? В своем мире, будучи ученицей детдома, и пела, и танцевала, но это ж когда было, тем более, другое тело, да и играю я на инструментах так себе, только побрынькать.
Арлийская задумалась, потом улыбнулась, тряхнув головой:
— Давай так: для начала отберем несколько песен, которые будете петь только Вы, одну или пару песен сами себе будете аккомпанировать, остальные — музыкант, у меня есть хороший знакомый. Можете дуэтом с кем-нибудь спеть. — Я посмотрела ей в глаза:
— Я не знаю, какие песни здесь можно, а какие нельзя. — Она усмехнулась:
— Естественно рок, джаз и прочее, то, что будет дисгармонировать с этой эпохой — опирайтесь больше на романтические песни о любви, романсы, Маэль будет в восторге. — Я горько вздохнула:
— Ваша Светлость, я несколько раз пыталась графу объяснить, что не питаю к нему нежных чувств, а он и слышать не хочет, как мне быть? — и поделилась своими опасениями. — Вдруг Маэль при всех сделает мне предложение, я ведь его не приму и себя выставлю полной дурой, и его поставлю в неловкое положение — станет посмешищем, а взаимностью ответить я не могу. — Арлийская покачала головой:
— Я постараюсь его мягко предупредить, чтобы не сделал такого, укажу на интимность таких решений, а дальше… — она с печалью в глазах неожиданно попросила. — Изабелль, не отталкивайте его, он очень одинок, как и Вы, может, не сейчас, позже, сможете полюбить его. — Проглотив комок в горле, кивнула, все может быть, ведь жизнь длинная, мне всего восемнадцать, а мужское плечо мне нужно, ой, как нужно.
— Ваша Светлость, а сколько дней до праздника?
— Послезавтра, — и я икнула. Ну, Маэль, ну, шутник, нельзя было за неделю предупредить?!
— Но я же не успею подготовиться, так мало времени.
— Успеете, музыкант приедет сегодня сразу после обеда, Вас ни к чему привлекать больше не буду — готовьте свой музыкальный подарок. Если позволите, подскажу пару песен. — Я закивала головой, как китайский болванчик:
— Буду весьма благодарна. И еще, — посмотрела ей в глаза, — пожалуйста, если мы не на людях, и если Вам не неприятно, то говорите мне ты. — Она улыбнулась мне:
— А я ждала, когда же созреешь сама, конечно, наедине лучше на ты, и называй меня Сесиль, — я в ответ благодарно улыбнулась, сейчас поддержка мне очень кстати. Так перебирая названия песен, мы вошли в гостиную, где стоял рояль. Сесиль предложила мне несколько песен, которые прошли, так сказать, апробацию в здешнем обществе и были приняты на ура, а несколько песен подобрала я сама, напела музыку, Арлийская довольно точно подобрала, чуть подыграла и удовлетворенно кивнула:
— Да, подойдут и произведут фурор, давненько наше общество не шокировали, надо дать хорошую встряску, чтобы потом долго говорили. А у тебя есть, что надеть? — Я потупила глаза:
— Есть — зеленое платье из плотного шелка, мне подарила Лия и ее гарнитур, я не хочу быть вычурной: надо протягивать ножки по финансам, чего показывать то, чего нет?! (это я имела в виду знатность и богатство)
Сесиль согласно качнула головой, подумав: «Меньше будут приставать, зная, что ничего нет за душой», но, конечно, ничего не сказала.
Сесиль согласно качнула головой, подумав: «Меньше будут приставать, зная, что ничего нет за душой», но, конечно, ничего такого вслух не произнесла, зачем девочке лишнее беспокойство добавлять. Потом сказала:
— Мне нужны слова твоих песен, их надо перевести на кейрийский, местный, язык. — Вот тут я зависла. Так вот, где была моя ошибка, вот почему мужчины — Арлийский и граф — подвисли, когда я спела романс, он был на русском! И тут же расстроилась, отругав саму себя, у меня как у той мыши из сказки: спрячу нос, хвост высовывается, спрячу хвост — нос вылазит. Сесиль правильно поняла мое уныние и погладила меня по плечу, ласково заметив:
— Я тоже так попалась, пока до меня дошло, ведь для меня не было разницы на каком разговаривать или петь — меня Сесиль своей памятью наградила. — Я удивленно сказала:
— А ведь язык я понимала сразу и без проблем, только чтению и письму, пришлось так сказать, подучиться.
— Это память тела сработала, странно, что все остальное утратила, я имею в виду воспоминания Абеларии.
